Читаем Сталин полностью

Первым стал наступать Западный фронт. Накануне наступления Тухачевский приказал использовать в операции все части, не оставляя резервов. Надо было торопиться и помочь Юго-Западному фронту.

Рано утром 14 мая войска Тухачевского перешли в наступление. Оно развивалось с большими трудностями. Бои шли с переменным успехом. Сначала красные продвинулись на 110–130 километров, затем поляки, подведя резервы, попытались их окружить и отбросили на 60—100 километров.

В итоге майское наступление Западного фронта дало половинчатые результаты, но главное — поляки были остановлены и использовали резервы, взяв их с украинской территории.

Двадцать пятого мая 1-я Конная была сосредоточена в районе Умани. Она представляла собой грозную силу: четыре кавалерийские дивизии и полк особого назначения.

Двадцать шестого мая Сталин был назначен членом реввоенсовета Юго-Западного фронта (командующий А. И. Егоров). Для очищения тыла от многочисленных бандформирований председатель ВЧК Дзержинский назначается начальником тыла фронта, с ним прибыло 1400 чекистов и бойцов войск внутренней охраны. Повторялось сотрудничество Сталина и Дзержинского, как на Восточном фронте в начале 1919 года.

Двадцать третьего мая командование Юго-Западного фронта подписало директиву: нанести главный удар по Киевской группировке поляков и разгромить польскую армию на Украине.

Красные уступали в численности пехоты более чем в три раза, зато имели решающее превосходство в кавалерии.

Двадцать шестого мая 1-я Конная стала выдвигаться на исходные позиции.

Наступление разворачивалось стремительно. 7 июня были взяты Житомир и Бердичев, освобождены семь тысяч пленных красноармейцев, разбита польская конная группа под командованием генерала Савицкого.

Глубина прорыва составляла 120–140 километров. Польский фронт на Украине был рассечен надвое. 12 июня был освобожден Киев.

В середине июля советские части вошли в Западную Украину, и создалась выгодная обстановка для наступления Западного фронта в Белоруссии.

Четвертого–седьмого июля там началось наступление, советские части форсировали Березину. 11 июля был освобожден Минск, разгромлены основные силы 1-й польской армии. Поляки отступали по всему фронту.

К середине июля была прорвана польская оборона по старой мощной линии немецких окопов. 14 июля был занят Вильно, 17 июля — Лида, 19 июля — Гродно и Барановичи.

В это время в Москве проходила подготовка и работа 2-го конгресса Коминтерна (19 июля — 17 августа 1920 года). Открыв первое заседание, Зиновьев внес коррективы: «Пожалуй, мы увлеклись, что не год, а два или три года потребуется, чтобы вся Европа стала советской»⁸⁹.

В манифесте конгресса говорилось: «Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока Советская Россия не включится звеном в федерацию советских республик всего мира»⁹⁰.

При РВС Западного фронта была сформирована из немцев и австрийцев отдельная стрелковая бригада особого назначения («Спартаковская»). Также была сформирована 1-я польская красная армия. Коминтерн сосредоточил в западных областях России более 18 тысяч поляков-коммунистов. Красная армия воевала «за интересы всего трудящегося человечества». В приказе Тухачевского прозвучало: «Вперед на Запад! На Варшаву! На Берлин! На штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир!»

Двойственность поставленных задач сыграла с Красной армией зловещую роль: национально-государственные задачи требовали рациональных решений, а коминтерновские — толкали войска вперед с романтической безоглядностью.

Вся история Советского Союза прошла под светом этой двойной звезды.

Конечно, в Москве не забывали ни на минуту, кто стоит за Пилсудским, но не боялись Запада.

И вот этот мистический революционный подход наталкивается на вполне будничные проблемы. Лобовой атаке на Варшаву и Берлин препятствовали генерал Врангель, военная угроза со стороны Румынии, переброшенный из Франции в Польшу 70-тысячный польский корпус под командованием генерала Ю. Галлера.

Если проанализировать действия всех основных политических и военных руководителей, принимавших решения на советском фронте, то Сталин был самым трезвомыслящим. 24 июня, в период больших успехов Юго-Западного фронта, он опубликовал в харьковской газете «Коммунист» интервью «О положении на Юго-Западном фронте», в которой словно ясновидящий назвал факторы, которые вскоре оказались решающими: «Нет сомнения, что впереди еще будут бои, и бои жестокие.

Поэтому я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство, которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами на фронте и кричат о „марше на Варшаву“, другие, не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на „красной советской Варшаве“.

Я не буду доказывать, что это бахвальство и это самодовольство совершенно не соответствуют ни политике Советского правительства, ни состоянию сил противника на фронте.