Читаем Сталин полностью

Еще одним результатом явилось создание вокруг Москвы кольца ракетной противовоздушной обороны (система С-25 «Беркут»), разработкой которой руководил Серго Берия (1924 г. р.). За создание «Беркута» сын Лаврентия Берии должен был получить звание Героя Социалистического Труда, но не получил. К этому времени, как вспоминает Судоплатов, ревность Сталина к отцу и сыну Берия (из-за Светланы) уже стала реальным фактом. К тому же Берия-отец после успешных испытаний атомной бомбы достиг небывалой высоты, и возвышение его талантливого сына (а это было действительно так), наверное, вынуждало Сталина сравнивать с ним своего Василия. Сын Берии был более успешен и полезен для страны, чем сын вождя! Этот факт не имел бы никакого значения, если бы не мысль о преемнике, которая не могла не мучить Сталина.

Вообще, дети элиты порой вели себя ужасно. Так, в 1950 году Сталину доложили о преступлении подполковника Евгения Соколовского, сына первого заместителя министра обороны, Героя Советского Союза маршала В. Д. Соколовского. Сын участвовал в групповом изнасиловании. Трое офицеров познакомились в ресторане с каким-то морским офицером и его девушкой, пригласили их «покататься», но по дороге вытолкали моряка из машины и затем надругались над бедной девушкой. При этом один из троицы потерял свою форменную фуражку, на которой значилась его фамилия. Доложили Сталину. Подполковник был осужден на 17 лет. Правда, после смерти нашего героя он вышел на свободу и дослужился до генеральского звания.

На кого же оставить свое грандиозное дело?

После уничтожения ленинградской группировки ему не могла не броситься в глаза активность Берии в Грузии, где все основные посты в руководстве занимали выдвиженцы и одноплеменники Берии — мингрелы (мегрелы).

В 1951 году Сталин санкционировал расследование о взятках в Грузии, приказал установить записывающие устройства в квартире матери Берии, Марты, предполагая, что будет зафиксировано ее сочувствие опальным мингрельским руководителям. Повторялся алгоритм «ленинградского дела», когда установленные в квартире Кузнецова устройства записали «националистические» высказывания хозяина и его товарищей. Теперь это должно было сработать против другой группировки. «Дело мегрелов, в сущности, основывалось на сфабрикованных обвинениях и заговоре с целью отделения от Советского Союза»⁶¹⁸. Мингрельский национализм был не лучше русского или еврейского.

Теперь, когда не было Кузнецова и Вознесенского, а Молотов дискредитирован, незадетыми оставались только Булганин, Берия и Хрущев (Маленков будто бы прощен в «авиационном деле»). Впрочем, у Булганина не было властных амбиций, Хрущева еще не воспринимали как серьезного игрока, а значит, оставался один Берия. Кроме того, с исчезновением ленинградских конкурентов союз Маленкова и Берии распадался.

Дальнейшие события, с одной стороны, определялись стремлением Сталина создать новую структуру власти и ввести в нее новых людей, а с другой — борьбой Маленкова, Берии, Хрущева за сохранение своих позиций.

Второго июля 1951 года на имя Сталина поступило письмо старшего следователя МГБ СССР подполковника М. Д. Рюмина. Он сообщал, что министр госбезопасности Абакумов мешал ему расследовать дело кардиолога профессора Этингера, который признался в убийстве секретаря ЦК А. С. Щербакова; что Абакумов также препятствует расследованию дела перебежчика, бывшего директора акционерного общества «Висмут» Салиманова (добыча урановой руды в Восточной Германии) и что вообще Абакумов «является опасным человеком для государства», окружил себя своими людьми и т. д.

Письмо Рюмин написал из карьеристских соображений, желая дискредитировать министра, который относился к нему крайне критически. Он позвонил в приемную Маленкова, доложил помощнику Д. Суханову о важном сообщении и вскоре встретился с самим Маленковым.

Маленков относился к Абакумову отрицательно. Для этого у него были все основания: именно Абакумов инициировал «дело авиаторов», будучи начальником СМЕРШа.

Четвертого июля Абакумов был освобожден от должности, а 12 июля — арестован.

Тринадцатого июля появилось закрытое письмо ЦК «О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности СССР». В нем сообщалось о том, что для проверки письма Рюмина создана комиссия Политбюро в составе Маленкова, Берии, Шкирятова, Игнатьева, которая установила «неоспоримые факты». Абакумов обвинялся в «обмане партии и правительства», покрывательстве «террористической деятельности» Этингера, сокрытии от ЦК результатов следствия по делу Салиманова, сокрытии признания «участников еврейской антисоветской молодежной организации», в террористических замыслах «в отношении руководителей партии и правительства», нарушении порядка следственной работы, затягивании следствия.