Советская администрация в Берлине уверяла Москву, что операция американских ВВС обречена на провал и что Запад пойдет на уступки. При этом Сталин не захотел прислушиваться к сообщениям о неэффективности блокады, которые исходили от «кембриджской пятерки» из Вашингтона и Лондона (Д. Маклейн, Г. Бёрджесс, К. Филби, Э. Блант, Дж. Кернкросс) и других источников. Как ни странно, Сталину даже не доложили об очень важном сигнале из Лондона: министр иностранных дел Э. Бевин заявил, что, «если мы сейчас не займем твердой позиции, наше положение в Европе станет безнадежным». Это донесение было направлено только Молотову и его заместителю по Комитету информации В. А. Зорину. «Подобным же образом советское политическое руководство было лишено достоверной информации и об успешном решении проблемы снабжения Берлина по воздуху»⁵⁸⁴.

Но будет ошибкой считать, что Сталин был настроен на военную конфронтацию в Европе. Здесь, в ее центре, он хотел только возвращения статус-кво, то есть совместного управления Германией посредством старого «четырехстороннего соглашения». Встретившись в конце июля 1948 года с американским послом У. Смитом, он пояснил, в чем главный смысл происходящего: бывшие союзники хотят восстановить Германию, и теперь в мире будут две Германии. В его словах сквозила тревога о возрождении государства, которое дважды наносило России огромный ущерб.

Однако Запад иного пути восстановления баланса сил уже не видел.

Советская блокада продолжалась до мая 1949 года, хотя уже гораздо раньше стало ясно, что американцы выстояли и отныне их участие в европейских делах становится нормой. Вашингтон принял решение оставить в Европе войска на постоянное базирование. Франция, колеблющаяся и опасающаяся возрождения Германии, теперь тоже была привязана к нарождающемуся западному военному блоку.

В Берлине Сталин проиграл. С единой нейтральной Германией, как он задумывал, ничего не вышло. На президентских выборах в США Трумэн одержал безоговорочную победу: после Чехословакии и Берлина прорузвельтовского курса больше не могло быть.

Но проигрыш на Западе перекрывался победой на Востоке. То, что начиналось Сталиным в 1920-е годы со споров с Зиновьевым, который доказывал, что нечего идти в Китай, теперь завершалось. Чан Кайши терпел поражение. Америка терпела поражение.

Что же в итоге? Израненная, экономически разгромленная страна сопротивлялась могучему сопернику и по-прежнему верила, что способна победить.

Глава семьдесят пятая

Разрыв с Тито. Концепция А. Даллеса по расколу советского блока: «Патриоты должны стать врагами Сталина». Операции в Польше и Чехословакии. Раскол элиты советского лагеря

И тут, как всегда в судьбе Сталина, за успехом последовал провал. И где? В самом сильном пункте коммунистического мира, в Югославии. Дело было не в происках империалистов, а в логике создаваемого Сталиным мира. Ну кто такой Тито по сравнению со Сталиным? До войны — это один из многих коминтерновцев, война сделала его военным лидером, победителем немцев, что, правда, произошло при помощи Москвы и Лондона. Не случайно в 1944 году Черчилль в своей записочке о процентном соотношении предложил Сталину разделить влияние Югославии в соотношении 50:50. Югославия — важнейший после России центр славянства. Польша — не в счет, это католическая, западная страна, всегда враждебно относившаяся к православной России.

Но ведь Тито не серб, а хорват. Это имело, по мысли Сталина, большое значение. Вот его слова: «Бедой Югославии стало то, что ее руководство фактически формировалось из хорватов. А Хорватия традиционно страна католическая. В ней сильно влияние Рима, сильны традиции Австро-Венгрии. Другое дело Сербия с ее православным населением и исторической ориентацией на Россию. Такие вещи тоже играют роль в политике»⁵⁸⁵.

Впрочем, непонятно, что следовало из национальности Тито, разве что его несогласие с «московским царем». В Югославии все делалось по советскому примеру — однопартийная система, огосударствление промышленности, банков, транспорта, оптовой торговли, коллективизация и т. д. Весной 1947 года Тито объявил о переходе к строительству социализма, был принят пятилетний план, в котором главным направлением являлось преобладающее развитие тяжелой промышленности. На международной арене Тито был верным соратником Сталина, полностью поддерживая СССР.