Читаем Сталин полностью

Как часто бывает, несостоявшееся событие не отменяет причин, его вызвавших, и поэтому Рузвельт пошел на шаг, который западные историки считают крайне непродуманным. Для демонстрации своей искренности он сообщил Сталину, что согласен признать западные границы СССР 1941 года, включая Прибалтийские страны. Таким образом, основная проблема во взаимоотношениях СССР и союзников, которая должна была быть предметом ожесточенного торга, разрешалась на дружественной основе.

Отношения в союзнической тройке подошли к новому повороту. На конференции в Квебеке Черчилль заметил Гарриману: «Сталин — противоестественный человек. Будут серьезные неприятности»⁴⁹⁰.

Это адресовалось Рузвельту. И что он ответил?

Его мысли, похоже, выразила его жена. После встречи с Черчиллем она записала в своем дневнике, что тот очарователен, эмоционален и очень естествен по-человечески. Впрочем, суть заключалась в другом: «…Но мне не хочется, чтобы он формулировал условия мира или претворял их в жизнь»⁴⁹¹.

Финал трудной борьбы Черчилля со Сталиным и Рузвельтом состоялся на конференции в Тегеране 28 ноября — 1 декабря 1943 года. Ей предшествовала каирская встреча двух западных лидеров и Чан Кайши, от которой Сталин открестился, не послав туда Молотова, чтобы не дразнить Японию.

В Каире английский премьер пытался договориться с американским президентом о согласованных действиях на переговорах с «дядюшкой Джо», как они между собой именовали Сталина, но Рузвельт уклонился, чтобы не вызвать подозрений своего московского партнера. Конечно, Черчилль понимал, что президент задумал что-то свое и не хочет раскрывать карты.

В Тегеране Сталин приготовил Рузвельту уникальный прием, в чем отчасти ему посодействовала германская разведка, готовившая здесь операцию по уничтожению или захвату всей «тройки». Операцией руководил известный германский диверсант Отто Скорцени, именно он освободил смещенного и арестованного Муссолини и вывез его в Германию. Однако в Иране Скорцени повезло меньше, его группа была разгромлена советской разведкой, а ему удалось уйти. Для выполнения задачи немцы использовали, кроме того, и свою мощную агентурную сеть, причем их агенты даже попытались завербовать священника единственной в Тегеране русской православной церкви отца Михаила, предложив ему огромную по тем временам сумму — 50 тысяч английских фунтов. Он жил в Иране с дореволюционного времени и относился к Советскому Союзу без всякой симпатии, тем не менее сообщил сотрудникам советского посольства о замыслах немцев.

Захваченных немецких агентов Сталин предъявил Рузвельту и Черчиллю и предложил президенту расположиться не в американском посольстве, которое было в километре от советского и английского, а в огромном советском, охранявшемся тремя кольцами пехоты и танков и граничившем с английским. Черчилль поддержал Сталина, и Рузвельт согласился. Таким образом, Аляска была перенесена в Тегеран.

Между английским и советским посольствами соорудили крытый брезентом коридор, скрывший от посторонних глаз все перемещения лидеров «тройки».

Американцам выделили много больших помещений, заранее оснащенных звукозаписывающей аппаратурой. Соответствующей работой руководил Берия, он прилетел вместе со Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Штеменко, но в официальный состав делегации не входил, и о его присутствии никто не знал.

Не стоит преувеличивать значение микрофонов и магнитофонов, так как основные достижения советской дипломатии в Тегеране, сравнимые с результатами Сталинградского и Курского сражений, были получены Сталиным благодаря Рузвельту. Президент и вождь считали, что десанту через Ла-Манш (операция «Оверлорд») нет альтернативы в виде действий на средиземноморском театре.

Сын Берии, Серго Берия-Гегечкори, бывший в ту пору девятнадцатилетним лейтенантом, принимавший участие в обеспечении технической операции, свидетельствует, что Сталин ежедневно час-полтора изучал материалы прослушивания и даже спрашивал у лейтенанта, знавшего английский язык, что тот слышит в интонациях Рузвельта или Черчилля, готовы ли они к уступкам по обсуждаемым вопросам.

О накале обстановки дают представление мемуары Черчилля. Сталин прямо заявил, что «Италия не является подходящим плацдармом для вторжения в Германию. Мешают Альпы». Единственное место для вторжения — Северная Франция. Это был первый принципиальный вопрос.

Черчилль, не отвергая идеи Ла-Манша, стал рассматривать средиземноморскую перспективу и предложил создать технический подкомитет, «который занялся бы изучением путей и средств, фактов и цифр и представил бы доклад конференции».

Тогда Сталин предложил провести вспомогательную операцию через Южную Францию. Предложение англичанина он использовал в своих интересах.

Рузвельт же заявил, что любая операция в восточной части Средиземного моря нежелательна, так как оттянет начало «Оверлорда». То есть Черчилль остался в одиночестве.