Читаем Сталин полностью

Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы. Речь идет о времени более месяца. Начиная, примерно, с 15–20 июня я планирую начать массовый перевод войск от Ваших границ на Запад. В соответствии с этим я убедительно прошу Вас, насколько возможно, не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех из моих генералов, которые забыли о своем долге. И, само собой, не придавать им особого значения. Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов. Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы…

Ожидаю встречи в июле. Искренне Ваш,

Адольф Гитлер»⁴⁰².

Можно только догадываться о том, что испытывал Сталин, прочитав письмо. Он знал, что согласно всем установкам германских военных и политическим заветам Бисмарка немцы не могут рисковать воевать на два фронта. Пока Англия не будет повержена, Гитлер не повернет войска на Восток. Это подтверждают и донесения разведки. Но если Берлин и Лондон сговорятся? Полет Гесса может быть началом такого сговора. А Советский Союз все еще не готов к войне! Поэтому Сталин при всей его недоверчивости должен был лелеять надежду на честность фюрера. Да, это германские генералы могут затеять провокацию на границе, но надо не поддаться, вытерпеть. К тому же Россия — это не Франция, русские будут мужественно сопротивляться, а к длительным военным действиям Германия не готова. У нее нет стратегических запасов не только бензина, но армия даже не ведет закупок шерсти, крайне необходимой для зимнего обмундирования. А без теплого обмундирования невозможно вести никаких военных действий на Русской равнине.

И склонившись в сторону своей надежды, Сталин тем не менее предпринял несколько серьезных шагов, которые, как стало ясно потом, сорвали германскую стратегию молниеносной войны.

Впоследствии Жуков признался, что в случае развертывания на границе второго эшелона обороны наши войска были бы разбиты, «а Ленинград и Москва пали в 1941 году».

За три дня до начала войны Политбюро приняло решение о создании второго стратегического эшелона («второй линии») вдоль Днепра, что свидетельствовало об изменении прежней установки на войну «малой кровью, на вражеской территории».

Сталин делал все, что считал возможным, для укрепления позиций в неизбежном столкновении с сильнейшей армией мира. Были преобразованы Прибалтийский, Белорусский и Юго-Западный округа во фронты Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и, кроме того, был создан Южный фронт.

С одной стороны, он убеждал всех, что никакой войны не будет, а с другой — изо всех сил строил оборону Конечно, обе линии конкурировали друг с другом и лишали военное руководство уверенности в себе. Но повторимся, у Сталина не было других решений, он не мог верить ни англичанам, ни немцам, играющим свои геополитические партии, ни своим генералам, которые вопреки логике заявляли, что «в смысле стратегического творчества опыт войны в Европе, пожалуй, не дает ничего нового». (Это слова наркома обороны С. Тимошенко на совещании высшего командования РККА 21–30 декабря 1940 года.)

Говоря о невиновности Сталина, надо иметь в виду его ответственность как полновластного диктатора, создавшего именно эту систему управления государством. Как сочетать эти вещи?

Необоснованные репрессии, кадровая неразбериха, нежелание признать реальность в сроке нападения, опоздание в перестроении первого эшелона обороны — никуда этого не денешь.

Его невиновность-виновность и его триумфальная победительность органично связаны с его жесткой и нередко ошибочной практикой. Это и есть формула Сталина. Его ответственность была тотальной, поглощала ошибочные решения и установки всех военных, разведчиков, дипломатов, соратников.

Хотя маршал Жуков, маршал Василевский, адмирал Н. Г. Кузнецов потом свидетельствовали, что были «крупные ошибки со стороны военных», это ничего не меняет в трагедии 22 июня.

Двадцать первого июня вечером на заседании у Сталина, где присутствовали Молотов, Вознесенский, Маленков, Берия, Ворошилов, Тимошенко и заместитель начальника Главного управления политпропаганды РККА Ф. Ф. Кузнецов, в обстановке постоянно появляющейся информации об угрожающем положении на границе было принято последнее «мирное» решение: поручено Молотову встретиться с Шуленбургом и добиться от него внятного ответа. Конечно, утопающий хватался за соломинку. Шуленбург ничего не ответил, сославшись на отсутствие информации из Берлина.

После возвращения Молотова было поручено Тимошенко и Жукову отдать приказ о приведении в полную боевую готовность всех частей и соединений приграничных округов (фронтов).

Если суммировать все меры, принятые СССР к 22 июня 1941 года, то мысль о невиновности-виновности Сталина получит убедительное подтверждение.