Если наши воздушные силы, транспорт и т. д. не будут на равной высоте наших врагов (а такие у нас все капиталистические государства и те, которые прикрашиваются под наших друзей!), они нас съедят»³⁷⁹.

Калинин попытался оправдаться: мол, «как-то времени не хватает», но Сталин вспылил: «Между тем никто из военного ведомства не сигнализировал насчет самолетов. Никто из вас не думал об этом.

Я вызывал наших конструкторов и спрашивал их: можно ли сделать так, чтобы и наши самолеты задерживались в воздухе дольше? Ответили: можно, но никто нам такого задания не давал! И теперь этот недостаток исправляется.

У нас теперь пехота перестраивается, кавалерия была всегда хорошая, надо заняться серьезно авиацией и противовоздушной обороной.

С этим я сейчас каждый день занимаюсь, принимаю конструкторов и других специалистов.

Но я один занимаюсь со всеми этими вопросами. Никто из вас об этом и не думает. Я стою один.

Ведь я могу учиться, читать, следить каждый день; почему вы это не можете делать? Не любите учиться, самодовольно живете себе. Растрачиваете наследство Ленина»³⁸⁰.

В этой короткой сцене он сам поведал о взаимоотношениях в правящей группе.

И не только в правящей. Заключительные слова Сталина приоткрывают направление его мыслей.

Он резко отреагировал на реплику Калинина: «Нет, не в этом дело! Люди беспечные, не хотят учиться и переучиваться. Выслушают меня и все оставят по-старому. Но я вам покажу, если выйду из терпения. (Вы знаете, как я это могу.) Так ударю по толстякам, что все затрещит»³⁸¹.

Вскоре эта мысль будет высказана уже в директивном порядке на XVIII партийной конференции, которая была созвана 15 февраля 1941 года. В докладе Маленкова было прямо указано, что следует выдвигать работников, «умеющих организовывать живое дело». Причем уточнялось: «Речь идет о выдвижении не только партийных, но и беспартийных большевиков».

Глава сорок восьмая

Стратегические взгляды воюющих сторон. Экономика подчиняется задаче укрепления обороны. ГУЛАГ. СССР продвигается на Запад. Сталин получает подтверждение прогноза о неизбежности союза с Англией и Америкой

Война на Западе казалась странной только на фоне быстрых операций германских войск в Польше и таранных ударов Красной армии в Финляндии. На самом же деле англичане, высадив во Франции 150-тысячный экспедиционный корпус, вместе с французами усиленно укрепляли «линию Мажино» и сооружали новые укрепления. При этом английский флот вел активные боевые действия, обеспечивая блокаду противника. Главное стратегическое сырье Германии, железная руда и нефть, находилось под постоянным прицелом англичан. Казалось, повторяется история 26-летней давности: на всех морях от Баренцева до Средиземного Германию ограничивал английский охват. И только поставки из СССР, Румынии и Швеции обеспечивали немцев.

Поэтому в Лондоне и Париже рассматривали Москву как невоюющего противника и поддерживали Финляндию. Но в стратегическом видении союзников она была крошечным эпизодом. Они были удовлетворены, что СССР ограничился только минимальными территориальными приращениями, обеспечивающими безопасность Ленинграда и Мурманской железной дороги, и не стал оккупировать всю страну, обеспечивая с тыла поддержку благожелательно нейтральных Берлину Стокгольма и Осло.

С учетом арендованного острова Ханко, запирающего вход в Финский залив, было видно, что Сталин думал прежде всего о безопасности Советского Союза.

Теперь английский прицел был направлен на Норвегию. 7 апреля 1940 года англичане минировали норвежские территориальные воды, чтобы пресечь движение германских судов вдоль норвежского западного побережья.

Девятого апреля Германия захватила Данию, выдвинувшись к Скандинавии.

В ночь с 9 на 10 апреля 1940 года германские военные корабли подошли к Осло. После короткого боя, в результате которого был потоплен немецкий тяжелый крейсер «Блюхер», порт Осло был взят с суши немецким авиадесантом. «Внезапность, безжалостность и точность» — так охарактеризовал Черчилль Норвежскую кампанию немцев.

Захват немцами Дании и Норвегии, а также очевидное превосходство Германии, обнаружившееся в этих акциях, привели к отставке правительства Чемберлена. Премьер-министром Великобритании стал Черчилль, который считал союз с Москвой неизменным условием победы над Гитлером.

Теперь Германии предстояло получить контроль за Ла-Маншем и атлантическим побережьем Франции и самой блокировать Англию, чтобы продиктовать ей условия мира. Еще одно усилие — и Европа падет.

Десятого мая 1940 года немецкие войска начали наступление. 110 германским дивизиям противостояли 135 французских. Французы считали, что военные действия будут позиционными, настроение у них было невоинственное. Уже 21 мая немецкие танки вышли к Ла-Маншу и остановились перед Дюнкерком, оттуда эвакуировался английский экспедиционный корпус.

Десятого июня Италия объявила войну Англии и Франции.