Восьмого ноября 1937 года в двадцатую годовщину Октября, на неофициальной встрече в Кремле с советскими и коминтерновскими руководителями Сталин провозгласил в своей речи тост за строителей нового Советского государства. Кроме того, он высказал несколько важных мыслей.

Первое. СССР — это колоссальное государство, внутренне тесно связанное (в отличие от империи) экономически и политически и способное держать врагов в страхе.

Второе. СССР — государство для народа, среди его равноправных наций «самая советская и самая революционная» — это русская.

Третье. Всякий, кто попробует ослабить мощь СССР или попытается «даже в мыслях» оторвать от страны хоть кусочек и «этот кусочек подарить какому-нибудь протекторату», будет уничтожен «со всем его родом».

В этих словах читается воспоминание о «Циммервальде» и о запальчивом предложении Троцкого в 1927 году, что если случится война, то сначала надо сбросить сталинский режим, а потом защищаться.

Чтобы понять психологическое состояние нашего героя и его отношение к угрозам государству, вспомним, что это он сказал своему сыну Василию: «Сталин — это не я, Сталин — это СССР». Конечно, это метафора, но смысл она передает точно.

Среди грома победных труб и действительных успехов индустриального строительства раздавался один раздражающий, тревожащий сигнал. Этот сигнал опровергал идею о «расширенном воспроизводстве населения в условиях социализма». Идея эта опиралась на официальный прогноз Госплана СССР: в 1937 году численность населения страны составит 180 миллионов человек, в 1939-м — 183 миллиона. Опираясь на эти данные, Сталин на XVII съезде ВКП(б) назвал численность населения СССР на конец 1933 года — 168 миллионов человек³²⁹.

На самом же деле из-за повышения уровня смертности и даже превышения его над уровнем рождаемости (в 1932–1933 годах) численность населения оказалась значительно ниже. Увидев это, в плановых органах поняли, что их прогноз нереален и что надо что-то предпринимать, чтобы скрыть потери населения. Поэтому в 1936 году были запрещены аборты, что сперва привело к некоторому увеличению рождаемости, а потом — к росту смертей женщин от последствий абортов.

Перепись в 1937 году насчитывала в СССР всего 162 миллиона человек. (Она была объявлена «вредительской».)

История с запретом абортов напоминает историю с ударной коллективизацией и провалом оптимистических планов поставки тракторов в деревню. Рассчитывали на один результат, получился другой.

Глава сорок третья

Сталинская политическая реформа убита. Вторая мировая война начинается в Азии. Москва и Лондон хотят использовать Гитлера. Японская разведка об обороноспособности СССР. Гибель Бухарина

Как ни поразительно, СССР фактически двигался по старым историческим дорогам, где на каждый год мира в судьбе России приходилось два года войны, а государство было прежде всего оборонительной структурой. Сумма внешних угроз диктовала Сталину решение, перечеркивающее его замысел демократизировать выборы и включить в процесс управления саморегулирующиеся механизмы. Подчиниться — значило признать победу региональных лидеров, не подчиниться — потерпеть еще большее поражение, если не катастрофу.

Заговор Тухачевского, троцкистский мятеж в Барселоне, развал Восточного блока, ослабление кремлевской группы областными кланами, набирающая обороты репрессивная кампания, падение производства — вот грубые и зримые черты 1937 года.

Конечно, достижения тоже были весомые. Некоторые из них становились сенсациями — это экспедиция на Северный полюс и перелет Валерия Чкалова в Америку через Северный полюс на советском самолете «АНТ-25».

Еще в 1934 году, 19 июня, Москва встречала спасенный экипаж парохода «Челюскин» (вывезли с льдины самолетами), и Сталин, выступая на приеме в Кремле в честь челюскинцев и летчиков, сказал: «Герои Советского Союза проявили то безумство храбрых, которому поют славу. Но одной храбрости мало. К храбрости нужно прибавить организованность, ту организованность, которую проявили челюскинцы на льдине. Соединение храбрости и организованности делает нас непобедимыми»³³⁰.

Спустя три года Сталин мог бы повторить эту формулу: «храбрость и организованность». Храбрости хватало. Ее поощряли и стимулировали, что вытекало из логики ускоренной мобилизации. Уже поднялось молодое поколение советских специалистов, однако «организованность» была в страшном дефиците. Авиаконструктор А. С. Яковлев в своих записках рисует удивительную картину «ручного управления» Сталиным всей авиапромышленностью (подобное было и в других областях).