Читаем Сталин и Гитлер полностью

Еще больший контраст между двумя системами связан с практикой советских властей отправлять в лагеря обычных преступников. Начиная с конца 1920-х годов лагеря были предназначены стать продолжением традиционной системы наказаний и тюрем. Распространенный образ ГУЛАГа, как места заключения целого поколения советских диссидентов, игнорирует большую часть населения советских лагерей. В период между 1934 и 1953 годами были только два года – 1946 и 1947, когда доля заключенных контрреволюционеров, осужденных по статье 58, превышала число обычных преступников. На пике чисток 1930-х годов политические заключенные составляли 12 % обитателей ГУЛага; на момент смерти Сталина они составляли всего немногим больше четверти заключенных⁵⁰. Остальное население лагерей представляло собой смешение уголовных преступников и мелких правонарушителей. Среди последних были и неимоверно жестокие урки или блатные, кланы каторжан, существовавшие еще до революции. Члены кланов были легко узнаваемы не просто по их порочной облику, но и по многочисленным тутуировкам, разбросанным по всему телу. Они терроризировали других заключенных, которых они убивали или грабили как им заблагорассудиться; они держали в страхе даже охрану, которая тайно вступала с ними в сговор, участвуя в их убийственных актах. Наряду с отъявленными преступниками в лагерях находились и сотни тысяч мошенников или бытовиков, осужденных на небольшие сроки заключения, чьи деяния в 1920-х годах могли привести к не более чем небольшому штрафу или обязательным работам. Они стали жертвами процесса ужесточения приговоров, начавшегося в 1930-х годах, вызванного, отчасти, необходимостью в увеличении рабочей силы лагерей. Многие из них едва ли были преступниками по всем традиционным меркам – женщины, укравшие мешок зерна для своих голодных семей, рабочие, ворчавшие чуть больше, чем им положено. Еще больше людей были осуждены и попали в лагеря за кражу государственной собственности⁵¹.

В германских лагерях находилось очень немного уголовных преступников. Несколько тысяч обычных преступников здесь были отправлены в лагеря в середине 1930-х годов; в 1942 году тысячи неисправимых заключенных были отправлены в Маутхаузен с целью за несколько недель довести их до смерти изнурительным трудом. Во многих лагерях имелось небольшое ядро жестоких уголовников, германских «урок», но они никогда не имели возможности доминировать над огромным многонациональным лагерным населением безнаказанно. Большинство германских заключенных лагерей начиная в 1937 года и позже находились там только потому, что они были теми, кем они и были, а не за какие-либо особые преступления. В их числе были тысячи гомосексуалистов, бродяг, алкоголиков и асоциальных личностей, загнанных в лагерные сети как на почве морали, так и преступлений. Среди них были тысячи последователей секты Свидетелей Иеговы, которые отказывались идти на компромисс в вопросах веры⁵². Это были часто самые слабые элементы в лагерной иерархии, погибавшие раньше остальных. Когда после 1939 года все лагеря заполнились не-немцами, большинство узников стали представлять собой политических или расовых противников режима. Тщательное прочесывание Европы, без сомнений, привело многих преступников в лагеря под тем или иным предлогом, но большинство преступников, обвиненных в уголовных преступлениях, заканчивали тем, что оказывались в тюрьмах, а не в лагерях.

В одном отношении обе системы сходились: и та, и другая отправляли в заключение наравне с мужчинами и огромное число женщин. В Советском Союзе женщин начали забирать в лагеря в ходе борьбы против кулаков в начале 1930-х годов. Есть много фотографий, на которых показаны длинные ряды женщин в платках, одетых в туники, орудующих лопатами и огромными тачками, копающие Беломорский канал. Они работали и жили в лагерях рядом с мужчинами, отделенные от них лишь небольшим забором, а иногда и совсем никак не отделенные.

Во время чисток 1930-х годов и позже тысячи женщин были отправлены в лагерь в Акмолинске для «жен изменников родины». После 1946 года стали создаваться несколько небольших, только для женщин, лагерей, где женщины использовались для работы по производству текстиля и других потребительских товаров. Женщины были в той же мере, что и мужчины, не защищены от обвинений в контрреволюционной деятельности. Не меньше, чем мужчины, они подвергались и самым суровым условиям лагерей. Женщин могли послать в самые строгие тюрьмы на Крайнем Севере или Дальнем Востоке, где они выполняли ту же тяжелую работу, что и мужчины. Доля женщин в лагерях и колониях неуклонно росла. К 1948 году почти пятую часть лагерного населения составляли женщины – 208 000 человек; их доля в трудовых колониях с менее строгим режимом содержания, была еще выше. В 1945 году в колониях содержалось в общей сложности 246 000 женщин, 38 % от числа всех осужденных, находившихся в колониях⁵³.