Читаем Сталин и Гитлер полностью

Тухачевский был очень популярной фигурой в армейских кругах Герой гражданской войны, красивый, уверенный в себе, он был истинным образцом Бонапарта, ожидающего своего часа. Его прямодушный стиль не менялся и в присутствии Сталина. Когда в ноябре 1936 года он организовал военно-штабные учения, которые моделировали нападение Германии, Сталин приказал продемонстрировать их в Кремле. Тухачевский позднее неожиданно обнаружил, что его коллеги услужливо разыграли для Сталина симуляцию того, как советские войска уже отразили германскую атаку, ворвались в Польшу, соединились с антифашистскими революционными силами и достигли триумфальной победы в настольной игре. Тухачевский указал им на то, что они не правы: Германия нападет без предупреждения и с сокрушительной силой и вынудит начать длительную и тяжелую оборонительную войну. «Чего вы добиваетесь? – резко возразил Сталин в ответ. – Запугать советскую власть?»¹⁰¹ Когда через несколько недель НКВД под руководством Ежова начал клеветническую кампанию против политической неблагонадежности среди армейского руководства, Тухачевский был первым на прицеле. Его яркой личности и идеологической непочтительности оказалось вполне достаточно для того, чтобы убедить Сталина в том, что военные могут действительно вынашивать заговор в ракурсе, который впервые оказался под подозрением в 1930 году, – «установить даже военную диктатуру»¹⁰². Пример военного переворота в Испании был еще свеж в памяти Сталина, и в марте 1937 года НКВД начал аресты советских военнослужащих, которые там воевали, под предлогом того, что они были политически заражены. Когда несчастный комбриг по фамилии Медведев под пытками секретной полиции был вынужден признаться в существовании заговора в армии, эти показания были тут же представлены Сталину.

В результате, согласно воспоминаниям Михаила Шпигельгласса, главы иностранной разведки НКВД, в Кремле возникла реальная паника из страха перед «настоящим заговором», который был раскрыт. Войска НКВД были подняты по боевой тревоге. Источником сведений о заговоре почти наверняка был сам Ежов. Его заместитель весной 1937 года проинструктировал следователей секретной службы «разработать линию о важном, глубоко законспирированном заговоре в Красной Армии», раскрытие которого подняло бы личную роль Ежова¹⁰³. Документы, касающиеся заговора в армии, которые якобы поступили из германской контрразведки (происхождение которых никогда не было должным образом доказано), были использованы НКВД для того, чтобы придать правдоподобия тому, что почти наверное являлось чистым вымыслом. Сведения о контактах с немецкими военными в 1920-х годах и начале 1930-х, которые осуществлялись по условиям секретного советско-германского соглашения 1922 года, были извлечены в качестве новых доказательств двурушничества армейского командования. За Тухачевским следили повсюду; его визит в Лондон на торжества по случаю коронации короля Георга VI внезапно отменили, оправдываясь тем, что на советского маршала готовилось покушение; в мае 1937 года он неожиданно был уволен с поста зам. наркома обороны и понижен в должности, будучи назначенным командовать Приволжским военным округом, что явно было прелюдией к аресту. Несколько дней спустя его вызвали на встречу с местными политическими комиссарами, арестовали и отправили в Лефортовскую тюрьму в Москве. С ним были арестованы еще семь старших командиров армии. Даже солдаты не способны были выдержать бесконечные пытки, длившиеся целыми днями. Тухачевский был полностью раздавлен, признал свои преступления и, более того, инкриминировал их большому кругу своих коллег в армии и флоте. На заседании Центрального комитета 24 мая 1937 г. все политические интриганы настояли на том, чтобы проголосовать за судебный процесс. Никто не возразил, и 11 июня восьмерых руководителей армии судили и в тот же день признали виновными. Сталин сразу подписал их смертный приговор, и в ту же ночь все были расстреляны. Тухачевский умер со словами преданности человеку, который несколько часов назад подписал ему смертный приговор¹⁰⁴.