Читаем Сталин и Гитлер полностью

Идею о том, что революционное государство создано для контроля за состоянием перманентной гражданской войны, в которой бедные крестьяне и рабочие стоят на передней линии борьбы против классовых врагов, красноречиво иллюстрируют те понятия и условия, в рамках которых велась ликвидация кулачества в советских деревнях и селах с конца 1929 года. «Для уничтожения кулачества как класса, – писал Сталин, – «сопротивление этого класса должно быть подавлено в открытой борьбе»⁵⁴. Это была борьба за хлеб, так же как и социальное переустройство, и в этой кампании слышны были отзвуки полной регламентации сельских производителей в годы гражданской войны и карательных экспедиций, направлявшихся для захвата скрытых запасов зерна. В ноябре 1929 года режим призвал 25 000 добровольцев из наиболее верных сторонников коммунизма среди индустриальных рабочих, которые могли бы донести программу коллективизации в сельские местности. На призыв откликнулись более 70 000 добровольцев; из них, по принципу политической благонадежности и пролетарского происхождения, были отобраны 27 219 человек в качестве так называемых «двадцатипятитысячников». Многие из них были ветеранами гражданской войны. Один из них, отправленный в ту область, в которой он воевал десять лет назад, вспоминал о былых сражениях: «Теперь передо мной встает образ 19-го года, когда я был в этом же самом районе, брел по снежным сугробам с винтовкой в руке, мела пурга, точно так же, как теперь. Я чувствую себя снова молодым…»⁵⁵. Многие «двадцатипятитысячники» восприняли атмосферу мобилизации и службы на передовой. Один из них назвал свой колхоз «Смерть кулакам». Поэт Владимир Маяковский воспел марш «двадцатипятитысячников» в своей поэме: «Вперед, 25! / Вперед, 25! / Стальные / рабочие тыщи. / Враги наступают, / покончить пора / с их бандой / попово-кулачьей. / Пусть в тысячи сил / запыхтят трактора / наместо / заезженной клячи. / Кулак наготове – / смотрите, / опять / с обрезом / задворками рыщет. / На фронт, 25! / Вперед, 25!»⁵⁶. Высокая смертность обеих сторон говорила о том, что эта борьба была всем чем угодно, но только не простой риторикой. Война против кулака была незавершенным делом, оставшимся со времен гражданской войны.