Читаем Сталин и Гитлер полностью

Ни в одной ни в другой диктатуре общераспространенная культура не ограничивалась просто пассивным слушанием радио или просмотром кино. Цель обеих диктатур заключалась в том, чтобы развивать позитивные формы культурного соучастия в функционировании режимов тех, кто не обязательно был творческим работником в силу своей профессии. Любительская или «народная» культура служила тем способом, с помощью которого поддерживался популистский идеал, состоявший в том, что вся культура в определенном смысле принадлежит народу, а не просто навязана системой. Инициативы народной культуры тоже должны были находиться в рамках параметров официального искусства, поскольку в случае отсутствия контроля они могли вобрать в себя значительную долю иронии и подрывных элементов. Но для большинства из тех, кто добровольно участвовал в создании своей собственной культуры, органическая связь между политикой, искусством и обществом редко служила препятствием или фактором, оказывающим давление, и во многих, если не в большинстве случаях идеологические цели официального искусства встречали поддержку, одобрение и желание подражать. Процесс формирования «народной» культуры был двусторонним процессом и не был монолитным, полностью подконтрольным, однако он не был и абсолютно спонтанным. В действительности этот процесс представлял собой сочетание того и другого.

Процесс формирования новой культуры продвинулся намного дальше в Советском Союзе, где в дореволюционное время широкая культурная жизнь было развита слабо. Коммунистам в целом были чужды унаследованные народные традиции и архаичные обряды, сохранившиеся в большинстве регионов России после 1917 года. Популярная советская культура развилась как прямое следствие возможностей, открывшихся в результате революции, даже в тех случаях, когда она оставалась символически привязанной к дореволюционным культурным формам. К 1952 году по всей стране было 123 000 клубов или домов культуры, где местные группы репетировали и показывали спектакли, выступали хоры и давали концерты, обсуждали последние романы или проводили поэтические конкурсы. В 1930-х годах при Сталине возродились народная музыка и сказки, хотя на всем на этом лежала узнаваемая тень коммунистической идеологии. Народная музыка приобрела форму «массовой песни», популярной, мелодичной, революционной или патриотической, и такие песни создавались тысячами. В 1936 году был создан Государственный оркестр народных инструментов, который дал за четыре года в общей сложности 571 концерт по всему Советскому Союзу. Стремительно множились местные народные хоры и оркестры, и к 1940 году производство балалаек достигло 1,5 миллиона штук в год¹³⁰. Народные поэты превратились в общенациональных звезд. Казахский поэт и певец Джамбул Джабаев выступал перед самим Сталиным, его восторженная хвала великому вождю и делу коммунизма была растиражирована по всей стране (однако впоследствии оказалось, что поэмы были написаны русским журналистом, отыскавшим настоящего, но неграмотного казаха, которому было предложено сыграть роль народного гения¹³¹).

В 1930-х годах традиционный фольклор был очищен от предрассудков и языческого налета и постепенно перешел из устной традиции в письменную литературу. В Союзе советских писателей была создана фольклорная секция под руководством выдающегося исследователя фольклора Юрия Соколова, который в 1931 году утверждал, что народные сказки и песни должны также находиться под «систематическим классовым руководством»¹³². На протяжении всего сталинского периода фольклор подвергался такому же неусыпному политическому контролю, как и все остальные виды искусств. Первый том советской народной литературы – собрание узбекских эпических поэм о революции и ее вождях – был опубликован в 1935 году под названием «Стихи и песни народов Востока о Сталине».

В 1937 году, в год двадцатой годовщины революции, увидела свет первая антология советских народных сказаний – «Сказания народов СССР». Самая знаменитая русская народная сказительница Марфа Крюкова называла советские сказания «новины» [новые песни]. Они были по большей части сочинены (но не всегда записаны) простыми крестьянами, солдатами или рабочими, а затем обработаны советскими фольклористами. Сюда входили древние формы былин или эпических элегий и короткие нескладные стишки частушки, и те и другие наполненные советским содержанием. Одним из первых, опубликованных в «Правде» в 1936 году, был Плач по Кирову. Более поздние элегии с характерным простодушием сочетали в себе и древние, и современные формы: «Это не пророческая птица кукует/это советское радио вещает»; «Звезды упали с небес/на нашу крестьянскую деревню/наши деревенские дома/осветились электричеством»¹³³.