Читаем Сталин и Гитлер полностью

Необходимо помнить, что в обеих системах в условиях официального патронажа возникли новые литературные и творческие элиты, представители которых вышли из рядов партийных активистов и сторонников партии. В большинстве случаев их продвигали наверх, так как их жизнь и творчество воплощали идеалы движения. Типичным примером тому был молодой немецкий поэт Герхард Шуманн. Воспитанный в период Веймарской республики, Шуман был одержим мыслью о поражении Германии и явного упадка культуры; в 1930 году он вступил в партию, а в 1931 году – в СА. Его ранние стихи выражали традиционные мечты о новом рейхе, свойственные многим творческим людям Германии, мысли о героическом мессии и едином народе, объединенном общностью крови и духом товарищества. После 1933 года он стал, в свои немногим больше двадцать лет, общенационально признанным поэтом, создающим печальные и предсказуемые гимны во славу фюрера, германских лесов и долин, крови и смерти. В 1936 году ему вручили национальный литературный приз за сборник стихов, куда вошел и «Фестиваль героев», воспевавший «шестнадцать партийных мучеников», павших во время путча 1923 года. Произведение было положено на музыку и исполнялось в Берлинской опере в присутствии самого Гитлера. По завершении аннексии Австрии в марте 1938 года именно поэма Шумана «После излечения тысячелетних ран/Кровь соединилась с кровью…» ежедневно транслировалась по всей Великой Германии⁵⁸. В тот год его назначили главой писательской секции Литературной палаты. Его пьеса «Решение», поставленная в 1939 году и представленная для всеобщего одобрения, стала квинтэссенцией националистского реализма: два сослуживца, воевавшие на войне, выбирают в 1920-х годах разные жизненные пути, один идет во Фрайкор, другой вступает в коммунистическую партию; в последней сцене коммунист осознает свою ошибку, слышит песню Фрайкора («Небеса окрасились в кровавый цвет… Мы жаждем умереть за Германию»), и каким-то образом вдохновляется на смену веры, переходя на сторону национал-социализма. Последними словами его умирающего товарища были: «Идет новый фюрер»⁵⁹. Болезненная решимость Шумана отражала стремление режима слить воедино искусство, насилие и героику. «Где может германец лучше познать тихую, необъяснимую силу поэмы, – задавался он вопросом в 1940 году, – как не перед лицом смерти?..»⁶⁰.

Советский Союз породил целый выводок рабочих талантов, благодаря своим способностям поднявшихся до литературных звезд, сумевших, используя свой жизненный и трудовой опыт, воплотить идею социалистического реализма. Николай Островский, автор романа «Как закалялась сталь», воевал на гражданской войне, вступил в комсомол, участвовал в восстановлении промышленности и этот опыт со всей своей страстностью отобразил в романе, который он писал, будучи слепым и прикованным к постели, накануне своей преждевременной смерти, изнуренный, как это было сказано, чрезмерным юношеским революционным рвением⁶¹. Писатель Василий Ажаев, имя которого взметнуло к славе в 1948 году после публикации романа «Далеко от Москвы», был образцовым продуктом сталинской культуры. Ажаев начал свою литературную карьеру в ГУЛАГе на советском Дальнем Востоке. Был арестован вскоре после убийства Кирова, сослан в лагерь в Байкало-Амурский регион, где строилась вторая ветвь Транссибирской железной дороги, и после отбытия четырехлетнего срока остался там же работать в качестве вольнонаемного рабочего и служащего в управлении лагерем. Он начал писать короткие рассказы, еще будучи заключенным, и в 1939 году поступил на заочное отделение Литературного института, чтобы стать профессиональным литератором. Его роман был написан во время войны; в нем в идеализированных и героических тонах описано строительство нефтепровода по суровой, часто неосвоенной территории сибирской тундры, с обычной кастой постоянно сомневающихся инженеров и храбрых рабочих коммунистов, работавших быстрее, чем того требовал план, без какого-либо намека на те ужасы ГУЛАГа, свидетелем которых в первую очередь был сам Ажаев. Рабочие трудятся с радостью, природа покорена и обустроена, а территория, когда-то экзотическая и убогая, спасена для советской цивилизации. В 1949 году роману была присуждена Сталинская премия (первой степени), а Ажаев превратился в неотъемлемую часть литературного канона, стал членом правления Союза писателей и редактором газеты «Советская литература». Его имя называли как яркий пример способности совершенно обычных советских граждан создать свою собственную воодушевляющую культуру на основе самого приземленного материала⁶².