Читаем Сталин и Гитлер полностью

Религия в германской диктатуре занимала совершенно другое место. Национал-социализм формально не был атеистическим движением, хотя многие его члены высказывались воинственно против христианства. Статья 24 партийной программы утверждала, что национал-социализм будет построен «на основе позитивного христианства», и Гитлер вскоре после прихода к власти в марте 1933 года заверил германские церкви в том, что религия является «наиболее важным фактором сохранения германского народа»⁴⁶. При этом режиме не происходило взрывов и конфискаций германских церквей, священнослужителей не лишали средств к существованию. Религиозные обряды могли соблюдаться на протяжении всего периода диктатуры (за исключением германских евреев и Свидетелей Иеговы). Миллионы членов партии были и оставались католиками или евангельскими протестантами. Многие германские христиане считали некоторое несоответствие между их верой и их политическими предпочтениями незначительным и с энтузиазмом поддерживали национальную революцию. Многие верующие немцы своими врагами до и после 1933 года считали безбожных большевиков. В 1939 году Синод Русской Православной церкви за рубежом опубликовал в Югославии свое «Благодарственное обращение к Адольфу Гитлеру», выражая благодарность за его борьбу против большевистского антихриста⁴⁷.

Взаимоотношения между религией и диктатурой в Германии были в действительности гораздо более сложными и менее безоблачными, чем сроки выживания религии позволяют предположить. Задолго до 1933 года основные конфессии уже столкнулись с серьезными проблемами. Начиная с конца XIX века все религии оказались перед лицом все нарастающего снижения лояльности церкви и широко распространенной секуляризации общества. Миллионы немцев покинули лоно христианской церкви как формально, так и на практике. В соответствии с германскими законами каждый гражданин имел право послать извещение о выходе из той или иной конфессии, в которой он был зарегистрирован. В период между 1918 и 1931 годами 2 240 000 человек покинули Протестантскую евангелическую церковь; 497 000 человек оставили католическую веру. Данные о посещении служб показывали, что миллионы людей были в лучшем случае пассивными христианами. В Пруссии только 21 % христиан причащались регулярно, в Гамбурге (наименьшие показатели) – только 5 %⁴⁸. В 1919 году евангелическая церковь, которой придерживались две трети всех немцев, отделилась от государства и потеряла ту поддержку, которой она пользовалась со времен Реформации. Германский протестантизм находился, по его собственному самоощущению, на перепутье, что нашло отражение в поисках того, что лидер евангелической церкви Карл Барт называл «теологическим кризисом», связанным с необходимостью преодолеть моральный релятивизм, и утратой ценностей современной эпохи⁴⁹.

Реакция на ослабление позиции христианства в Германии не отличалась от той, что испытала Россия. В Германии возникли свои «богостроители», продвигавшие идею нового человека, чья героическая борьба с жизнью и величайшая духовная сила смогут преодолеть истощающую жажду загробной жизни и откроют миру то, как «человек становится богом»⁵⁰. Среди молодых теологов царили апокалиптические настроения. «Во всем мире мы не видим ни одной формы жизни, которая не была бы подвержена разложению, – писал Фридрих Гогартен в своем эссе «Между временами», написанном в 1920 году в ответ на поражение Германии. – Эта война – начало конца целого периода истории человечества, в действительности – конца эпохи гуманизма»⁵¹. Некоторые деятели протестантской церкви видели в войне и поражении приговор Германии за неспособность сохранить веру в Бога всех германцев. В Германии были сильны многовековые традиции протестантского благочестия, ассоциирующего Бога с нацией; служение народу рассматривалось как служение конкретному историческому Богу, а не абстрактному, абсолютному и более широкому христианскому содружеству. После войны националистическое благочестие возродилось. В 1925 году было основано движение за истинно германское христианство. Называя себя Германской церковью, оно включало в качестве одного из своих принципов «акцент на мыслях о родной германской земле»⁵². Его приверженцы были поборниками идеи спасителя Германии – «Иисус-герой, борец за Бога – вместо космополитического Иисуса, проповедующего смирение, миролюбие и самоотречение»⁵³. Националистические теологи видели проявления Бога в душе и крови германского народа: «царство небесное внутри нас, а не вне нас», – писал Эрнст цу Ревентлов⁵⁴.