Читаем Сталин, Гитлер и мы полностью

— Не знаю, не знаю, — отвечал Коротич. — Я убежден, что он прослушивался. И знал об этом. Когда он орал на меня, это было так на него не похоже. В этом было что-то непонятное. „Лигачев уже семнадцать лет в ЦК, я в нем уверен, — шумел Михаил Сергеевич. — Ты что, учить меня будешь, кто мне друг, а кто враг?“ — спрашивал он, срываясь на крик, но с совершенно спокойными и доброжелательными глазами. А я давился бутербродами с вареной колбасой, которыми он меня угощал, и ничего не соображал. Потом уже Яковлев дал мне понять, что генсек спасал меня от Политбюро, на котором меня должны были воспитывать.

И Горбачев взял на себя личную миссию — воспитать меня. И несколько раз еще Горбачев устраивал такие спектакли, рассчитанные на засекреченные глаза и уши… Я думаю, мы долго еще не узнаем истинного уровня его зависимости. И того, как он в те годы выруливал сквозь главные рифы. Он бы вполне мог на них разбиться, и мы тогда ничего бы не узнали… Горбачев помимо всего прочего говорил мне в своем кабинете: „Ты вот Чебрикова (из КГБ. — В. Н.) не жалуешь, Лигачева не любишь. А мы ведь все Брежневу жопу лизали. Все!“ Я уверен, что расшифровки этих записей ложились на стол и тому и другому. И именно для них предназначались. Недаром же Яковлев при этой псевдоистерике лишь усмехался».

Ничего себе нравы цековского двора! Подслушивают друг друга (это еще Сталин начал делать в 20-е годы), как бы кто кого не подсидел! Эти нравы, как, впрочем, и многие другие, сохранились и при Ельцине. Можно вспомнить, как в 1999 году разразился скандал в связи с тем, что, как оказалось, самого Ельцина, его ближайшее окружение и его родню тоже прослушивали. Значит, сталинские традиции при кремлевском дворе дожили и до XXI века… Это — наша трагедия. Но еще, пожалуй, страшнее другое: снова ожил и набрал силы российский большевизм, одновременно все громче заявляет о себе и наш доморощенный фашизм. Это явление вполне можно рассматривать как реванш сталинизма, от которого мы так и не смогли избавиться. Кроме самих себя винить нам в этом некого.