Читаем Сталин, Гитлер и мы полностью

Итак, после долгой и трудной работы мы могли приступать к созданию атомной бомбы. К этому времени уже были затрачены огромные усилия и средства, но теперь предстояло затратить во много-много раз больше! Нужно было обеспечить развитие десятков новых промышленных направлений и отраслей. На это требовались сотни тысяч специалистов. И в еще большем количестве нужна была просто рабочая сила. Для несведущих в технике людей можно напомнить, что у крупного современного автомобильного завода имеется несколько сотен смежников, поставляющих ему нужные материалы и детали. Атомная бомба — не автомобиль, ее производство куда сложнее. И главное — все надо было создавать заново. Начнем с того, что у нас не было урана. Даже для самого небольшого уранового котла требуются десятки тонн чистого урана, а он до этого в нашей стране нигде не добывался. Сначала его нашли не у нас, а в Германии. После ее поражения в войне несколько наших ведущих физиков прибыли в Германию и с помощью немецких специалистов разыскали там около ста тонн урана. Он был тут же вывезен в распоряжение Курчатова. Одновременно в Советский Союз прибыли десятки немецких физиков под руководством известного ученого Н. Риля. Все они приехали к нам добровольно, так как у себя на разоренной родине им просто нечего было делать и не на что было жить. Группа Риля начала в 1945 году переоборудование завода «Электросталь» в Ногинске Московской области в урановый завод, для переработки руды в чистый металлический уран, который стал поступать в распоряжение Курчатова в начале 1946 года. Потом он говорил, что сто тонн трофейного урана сократили примерно на год срок запуска первого промышленного реактора, без чего нельзя было вести работу над созданием бомбы.

В нашем атомном проекте принимали участие многие немецкие физики и химики, группа под руководством Риля была только одной из них.

Так, для работы немецких ученых был создан большой атомный центр в Абхазии, под Сухуми. Они там жили со своими семьями. Для них было вывезено много научного оборудования из Германии. Например, известный ученый М. фон Арденне вывез в Абхазию свою лабораторию, для транспортировки которой потребовался целый поезд. Короче говоря, у них было все, кроме свободы. Наши специалисты высоко оценили вклад немецких ученых в создание ядерного оружия. Многие из них были награждены советскими орденами, а Н. Риль стал Героем Социалистического Труда, то есть был отмечен самой высокой наградой, какая тогда у нас существовала. Всего в СССР с 1945 по 1955 год работали в атомном проекте около 300 немецких специалистов. И гораздо большее количество ученых из Германии оказалось после войны на Западе. О чем это говорит? О том, что Гитлер, несомненно, имел большой потенциал для работы над собственной атомной бомбой, но пренебрег этой возможностью.

Сразу после войны такие же атомные центры, как завод в Ногинске или немецкое хозяйство в Абхазии, стали как грибы расти по всей стране. Первенец нашей атомной индустрии, завод в Ногинске, стал как бы эталоном для всей этой отрасли. Строго засекреченный объект за колючей проволокой. Подавляющее большинство рабочих — заключенные. Как пишет в своих воспоминаниях упомянутый выше Н. Риль, «работу выполняли в основном заключенные, преимущественно советские солдаты, вернувшиеся из немецкого плена. По возвращению на родину их встречали не цветами и танцами. Вместо этого они получили несколько лет заключения». К 1950 году этот завод давал в день около одной тонны чистого урана и на нем было занято 10 тысяч человек. Созданию завода, как и сотен других предприятий атомной индустрии, предшествовало следующее напутствие Сталина (по воспоминаниям наркома боеприпасов Б. Ванникова):