Читаем Сталин, Гитлер и мы полностью

Что же касается ссылок, в которые царское правительство отправляло большевиков, то по меркам нашего времени это наказание превращалось просто в анекдот. Надо иметь в виду, что царская власть по-разному относилась к своим врагам, в зависимости от их партийной принадлежности. Например, эсеров (социалистов-революционеров) она преследовала жестоко, поскольку те проводили политику террора, а вот большевики были против него, потому и не страдали так по тюрьмам, каторгам и ссылкам, как эсеры. Так, большевикам, находившимся в ссылке, царское правительство платило деньги на проживание, они снимали на них благоустроенное жилье, нанимали прислугу из местных жителей, занимались самообразованием, писали книги, охотились, ловили рыбу, парились в банях, кое-кто пьянствовал и распутничал. В последнем, кстати, коллеги упрекали Сталина. Любопытно, что Гитлер, попав в Германии в тюрьму после неудавшегося фашистского путча, тоже сидел там в самых комфортабельных условиях.

Современному читателю, наверное, трудно поверить в то, как жили-поживали большевики в сибирской ссылке. Но, как ни странно, тому есть неопровержимые свидетельства, например очерк известного советского публициста М. Кольцова о Ленине, написанный в 1923 году, то есть еще при жизни Ильича. Кольцов спокойно и абсолютно правдиво описывает, с каким комфортом жил Ленин в… сибирской ссылке. Он при этом вовсе не думает разоблачать Ленина или восхищаться царскими властями, столь гуманно относившимися к своим будущим могильщикам (ссыльных большевиков, повторяем, обеспечивали за счет казны!). В 1923 году Кольцов еще не запуган, на его глазах нет идеологических шор, ему просто хочется донести до читателя человечность и простоту Ильича. Кольцов приводит воспоминания прислуги Ленина, нанятой им в Сибири: «С первого дня, пока не была для меня устроена отдельная комната, Владимир Ильич, проходя ночью в темноте, нечаянно задел меня ногой и взволнованно спросил у своих (у жены и тещи, живших с ним в ссылке. – В. Н. ): „Почему у нас Паша спит на полу?“ Ему Елизавета Васильевна объяснила, что еще не успели приготовить для меня комнату и что скоро все необходимое будет сделано. На второй день мне отвели отдельную комнату с кроватью и постельными принадлежностями».

Еще цитата из того же очерка: «Надо было платить деньги за подати. Прихожу, бывало, к Владимиру Ильичу, еще ничего не успеешь сказать, а он уже почему-то догадается, что я к нему пришел не так просто: „Ну что? Поди пенезы нужны?“ – „Да, Владимир Ильич, ежели можно, выручите“. – „А сколько нужно вам?“

Это, – продолжает Кольцов, – рассказывает о Ленине шушенский крестьянин Ермолаев, тот, кто ходил с ним на охоту стрелять куропаток…»

Но… быстро прошло то время. И время таких очерков прошло. Вскоре, при Сталине, Кольцову пришлось писать совсем иначе. Правда, все равно тот его расстрелял.

Есть свидетельства и о жизни в ссылке Сталина. Н. Хрущев в своих мемуарах пишет о том, как Сталин не раз в узком кругу и при хорошем застолье рассказывал о своей ссылке в Вологодской области в 1908 году (там, кстати, при советской власти были созданы огромные концентрационные лагери). Итак, слово Хрущеву: «Во время первой ссылки, – любил рассказывать Сталин, – я познакомился с хорошими ребятами из уголовников. Обычно я с ними и общался. Помню, останавливались с ними у трактира. Выясняли, у кого есть рубль или два, совали деньги в окно, брали питье и пропивали все до копейки. Сегодня я плачу, завтра он; и так по очереди. Славные парни были эти уголовники, таких редко встретишь. А среди политических много всякой сволочи было. Организовали раз товарищеский суд, меня судить, за то, что пью с уголовниками, будто бы это проступок какой!» Любопытнейшая логика политического уголовника! В сибирской ссылке Сталин жил в одной квартире со Свердловым, одним из ближайших соратников Ленина. Свердлов писал своей жене: «Сталин невыносим в личном общении. Нам пришлось расстаться и общение прекратить».

В те годы судьба свела Сталина и с Троцким, который так делился своими впечатлениями о нем: «При огромной и завистливой амбициозности Сталин не мог не чувствовать на каждом шагу своей интеллектуальной и моральной второсортности. Он пытался, видимо, сблизиться со мной. Только позже я отдал себе отчет в его попытках создать нечто вроде фамильярных отношений. Но он отталкивал меня теми чертами, которые составили впоследствии его силу на волне упадка: узостью интересов, эмпиризмом, психологической грубостью и особым цинизмом провинциала, которого марксизм освободил от многих предрассудков, не заменив их, однако, насквозь продуманным и перешедшим в психологию миросозерцанием».

Познакомился Сталин и с другим известным революционером, Н. Бухариным, который пророчески при первом знакомстве отметил «злобный огонек в желтых глазах» Сталина и которого через четверть века он расстрелял.