Читаем Сталин. Битва за хлеб полностью

Не только волжские, но и малороссийские и Юго-Западные губернии относятся к числу хлебопроизводящих. Ну и как могли их жители не то что страну кормить, но хотя бы сами кормиться с такого хозяйства?

Снова и снова мы возвращаемся к одному и тому же: основными проблемами аграрного сектора Российской империи являлись чрезвычайно мелкий размер хозяйства и перенаселенность деревни. Именно их решению и призваны были служить все попытки реформировать аграрный сектор. А все прочее — условия раздела земли, попытки разрушить общину — являлись лишь средствами[15]. Притом не надо забывать, что в отличие, скажем, от рабочих положение крестьян со временем не улучшалось, а ухудшалось — по причине стремительно растущей численности сельского населения и столь же стремительного ухудшения качества земли.

Второй попыткой спасти российскую экономику с помощью англосаксонской модели (а никакой другой у дореволюционных российских экономистов не имелось) стала столыпинская реформа. В теории она была задумана правильно. Разрушить законодательным порядком общинное землевладение; передать землю желающим из крестьян в частную собственность; стимулировать возникновение крупных хозяев в деревне («отрубники»[16]) и фермеров («хуторяне»), дать им возможность разбогатеть, скупая наделы у бедноты. Проблема была не в том, чтобы найти и поддержать хозяев — эта категория вполне могла позаботиться о себе самостоятельно. Проблема была все та же, что и в 1861 году, только более острая: куда девать излишек сельского населения при слабой промышленности и отсутствии колоний?

Америку и Австралию попытались заменить местным аналогом — Сибирью. История и результаты переселенчества слишком хорошо известны. Сия затея обогатила русское общество полумиллионом озлобленных маргиналов (при том, что их и так было достаточно), экономического же толку не вышло никакого. Промышленность, при сильном напряжении, могла принять пару миллионов человек. Некоторое количество населения ликвидировала война, тем более что к людям на ней относились как к дешевому расходному материалу. Но все это были полумеры. Потери в ходе войны составили не более 2,5 млн. человек, а, по разным оценкам, на селе проживало от 20 до 32 миллионов «лишнего» населения.

Чтобы столыпинская реформа удалась, всех этих людей надо было куда-то девать. Поскольку девать их было некуда, то для спасения российской экономики в рамках классической либеральной модели эти 26 миллионов (возьмем среднее между 20 и 32 млн.) человек должны были умереть.

Как? Способ смерти сельского населения в России известен и чрезвычайно прост — голод.

Интересно, когда крестьяне осознали, что государство российское их сознательно и хладнокровно убивает! В любом случае, в 1906 году, когда заговорили о новой реформе, этот прискорбный факт должен был дойти до их сознания и, судя по тому, что деревня практически единогласно выступила против столыпинской реформы, он таки дошёл.

Рыбацкая волость Петербургского уезда основывала неприятие реформы следующим образом: