Читаем Сталин полностью

Чтобы сохранить свою власть, Сталин обрек свою страну на еще большую изоляцию, чем в 30-е годы. С 1946 года развернулась активная борьба с «безродными космополитами» и «низкопоклонством перед Западом», а культура была поставлена под еще более жесткий, чем прежде, идеологический контроль. Количество фильмов, выпускавшихся всеми киностудиями страны, было сведено к минимуму – 10–12 картин в год, и все их смотрел и давал санкцию на выпуск в прокат лично Сталин. В этих фильмах, вроде «Кубанских казаков», не допускалось ни малейшей критики советской действительности, а проходила постоянная «борьба хорошего с отличным». Запад изображался загнивающим и озабоченным тем, чтобы выведать советские секреты и заслать в СССР своих шпионов, которым помогали всякого рода «космополиты» и «антипатриоты». И это как раз в то время, когда советские шпионы усиленно крали американские и британские ядерные и иные военно-промышленные секреты. В литературе постановление 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград» осудило редакции ленинградских журналов за публикацию произведений, «культивирующих несвойственный советским людям дух низкопоклонства перед современной буржуазной культурой Запада». В том же постановлении были осуждены произведения «чистого искусства», непосредственно не связанные с общественно-политическими целями и задачами, – в лице творчества Анны Ахматовой. Ее стихи, утверждалось в постановлении, «пропитанные духом пессимизма и упадничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства, – «искусства для искусства», не желающей идти в ногу со своим народом, наносят вред делу воспитания нашей молодежи и не могут быть терпимы в советской литературе».

Особенно же сильно досталось в печально памятном постановлении 1946 года последнему еще сохранявшемуся в советской литературе сатирику – Михаилу Зощенко. Там утверждалось, что произведения Зощенко «чужды советской литературе», а сам он «изображает советские порядки и советских людей в уродливо-карикатурной форме, клеветнически представляет советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами»[94].

Отныне в советской литературе и в культуре в целом разрешен был только сугубо оптимистический взгляд как на настоящее и будущее, так и на прошлое нашей Родины, а вчерашних союзников в войне требовалось изображать в самых черных красках, противопоставляя простых рабочих американских, британских или французских парней «милитаристам» и «воротилам крупного бизнеса». При этом упор делался на язвы капитализма – безработицу, инфляцию, неуверенность в завтрашнем дне. У неискушенного советского обывателя, не бывавшего в Европе, а тем более в Америке, должно было возникнуть чувство, будто на Западе живется простому человеку куда тяжелее, чем в Советской стране. Сусальные картинки вроде «Кубанских казаков» должны были в некотором роде компенсировать советским людям тяготы послевоенного быта, воспоминания о новом голоде 1946–1947 годов, о том, что, вопреки ожиданиям, после войны легче жить не стало.

Сталин решил проблему оздоровления чересчур легкомысленной послевоенной идеологической атмосферы и контраста между уровнем жизни у нас и на Западе просто: заставил советских граждан бояться Запада как черт ладана, а пропаганде велел изображать нашу жизнь такой, какой миллионы уцелевших солдат увидели западную. Жизнь же в капиталистическом мире изображалась примерно так, какой была в действительности советская послевоенная жизнь. Контакты же с западными корреспондентами и просто с иностранцами, в том числе и прошлые, санкционированные, – в войну, стали приравниваться к шпионажу, и кое-кого из слишком бойких интеллигентов отправили за это на долгий срок в лагеря. «Низкопоклонство перед Западом» Сталин стремился победить еще и тем, что инициировал поиск «русского приоритета» во всех мыслимых и немыслимых сферах науки и культуры. При этом, правда, секреты атомной бомбы приходилось красть у американцев, а в разработке ракетного оружия активно использовать трофейные немецкие разработки, а на первом этапе – и вывезенных из Германии конструкторов.