Читаем Сталин полностью

Иосиф Виссарионович был вполне удовлетворен тем, что в Румынию никто не ушел, но по-товарищески в тот же день, 2 апреля, покритиковал Никиту Сергеевича: «Из Вашего сообщения не видно, какова национальная принадлежность крестьян, желавших уйти в Румынию, есть ли среди них украинцы, какой процент? Вообще из Вашего сообщения видно, что работа у Вас в приграничных районах идёт из рук вон плохо. Стрелять в людей конечно можно, но стрельба не главный метод нашей работы. Объясните слово «гардисты». Жду от вас ответа». В том смысле, что достаточно вовремя арестовать «подстрекателей», тогда и стрелять, быть может, не придется. Но в целом задача перед Хрущевым и его подчиненными стояла весьма трудная. Надо было убедить украинских и румынских крестьян, что в боярской Румынии, где после 1918 года и помещиков-то в привычном смысле слова уже не было, а государство забирало у них лишь меньшую часть урожая, жилось хуже, чем при Советах, когда отбирали почти весь урожай. Поэтому в июне 1941-го, за неделю до начала Великой Отечественной войны, Сталин, готовясь первым ударить по Гитлеру, депортировал десятки тысяч «неблагонадежных» жителей Бессарабии и Северной Буковины. Он не без оснований опасался, что «освобожденное» население предпочтет Советскому Союзу «боярскую» Румынию.

Хрущев слово «гардисты» объяснил в ответной шифрограмме в ночь со 2 на 3 апреля 1941 года: «Сообщаю, что крестьяне, желавшие уйти в Румынию, по национальности являются румынами, украинцев среди них нет.

Слово «гардисты» в точном переводе означает «гвардия». Так в последнее время называет себя партия «Железная гвардия».

Ваше замечание о слабости нашей работы в приграничных районах правильно. Для улучшения работы в Черновицкую область вчера выехал Бурмистренко»[73].

Сильно подозреваю, что насчет национальности несчастных крестьян, павших от пуль пограничников, Никита Сергеевич лукавил (кстати, замечу, что эта кровь – частично на совести Берии, в чей наркомат тогда входили пограничные войска; но приказ им, вполне возможно, отдало местное партийное начальство). Глыбокое – название сугубо украинское, а не румынское. И с установлением советской власти летом 1940 года первым председателем сельсовета был избран некий Нестор Ткачук, судя по имени и фамилии – украинец. Кроме того, шествие крестьян, как видно из сообщения Хрущева, носило религиозный характер, причем в нем явно преобладал белый цвет, характерный не для православной, а для католической и близкой к ней униатской, греко-католической церкви. Украинцы в Буковине, в отличие от румын, были практически все униатами. Так что крестьяне, рвавшиеся в Румынию, скорее всего, в большинстве своем были этническими украинцами. Но если среди них и были румыны, то их акцию никак нельзя было объяснить влиянием «Железной гвардии». Сказать по совести, какое влияние эта экстремистская партия, годом ранее разгромленная в Румынии режимом Антонеску, могла иметь в глухом буковинском селе? Хрущеву просто надо было оправдать собственный провал в национальной политике. Ведь если признать, что украинцы, которые, по официальной советской мифологии, были одним из народов – основателей СССР, то о каком благе, которое будто бы несет народам всего мира Советская власть, вообще можно говорить!