Читаем Сталин полностью

Не приходится сомневаться, что, если бы Тухачевский действительно замышлял военный переворот, он постарался бы любой ценой сохранить близкого себе Корка во главе столичного округа. Тем более что сменил Корка Б. С. Горбачев, из «конармейцев» (последнее обстоятельство не спасло Горбачева от ареста и казни в 1937 году). Заметим также, что в момент ареста и казни Тухачевского Московским военным округом командовал И. П. Белов, который, хотя и не был «конармейцем», но от Тухачевского был весьма далек и никогда не служил под его началом. Так что, если Тухачевский действительно готовил заговор в 1937 году, он почему-то не озаботился тем, чтобы иметь во главе МВО своего человека, а для успеха любого переворота этот пост играл ключевую роль.

Наличие же под командованием тех или иных военачальников значительных контингентов войск само по себе в 30-е годы не могло рассматриваться в качестве бонапартистской угрозы. В стране уже был очень сильно развит культ Сталина. Войска присягали на верность Сталину и партии, а не своим командирам. Одно дело – иметь под своим командованием округ со значительной группировкой войск, и совсем другое – поднять в войсках восстание против Сталина. Здесь Тухачевский, Якир, Уборевич и другие военачальники могли оказаться в том же положении, в каком оказались германские генералы-заговорщики, устроившие 20 июля 1944 года покушение на Гитлера в надежде захватить власть. Там на их стороне после покушения не оказалось ни одной воинской части, несмотря на то что в заговоре участвовали командующие армией резерва, берлинского гарнизона, группой армий «Б» и Западным фронтом. Шансов на то, что при живом Сталине удастся поднять против него хотя бы часть войск подчиненных им округов, у Якира и Уборевича практически не было. Восставать против «великого вождя и учителя» мало кто бы рискнул. Точно так же не мог поднять восстание командующий войсками на Дальнем Востоке маршал В. К. Блюхер, которому к тому же пришлось бы перебрасывать свои войска к Москве целый месяц. Сталин его в качестве кандидатов в Бонапарты никогда не рассматривал. Арестовали же Блюхера 22 октября 1938 года за провальные действия в боях в июле – августе 1938 года у озера Хасан, а отнюдь не за бонапартистские намерения.

Если бы Тухачевский или кто-нибудь из военных все-таки собирался что-то сделать, он должен был думать не о том, кто будет премьер-министром после свержения Сталина, а о том, как именно совершить переворот. Но как раз конкретной подготовки переворота ни за Тухачевским, ни за Якиром, ни за Уборевичем, ни за Гамарником, ни за другими советскими кандидатами в Бонапарты замечено не было. На такую подготовку нет даже намека в опубликованных материалах следственных и судебных дел не только восьми главных обвиняемых, но вообще всех высокопоставленных командиров и комиссаров, обвиненных в участии в «военно-фашистском заговоре». А ведь и Тухачевский, и Якир, и Уборевич были профессиональными военными и понимали, что военный переворот – это весьма сложная военно-политическая операция. Для ее успеха требовалось наличие в Москве или рядом со столицей преданной заговорщикам воинской части, которая могла бы арестовать правительство и убить Сталина. Подготовка такой части – это самая рискованная часть любого переворота, поскольку именно на этой стадии разоблачение заговора наиболее вероятно. Ведь на сторону будущего переворота надо привлекать десятки, даже сотни солдат и командиров, агитируя их против Сталина. А об этом легко могут узнать и комиссары, и осведомители НКВД, и те командиры и красноармейцы, которые сохранят верность Сталину. А любой донос грозит привести к краху заговора. Все показания об «антисоветских» настроениях Тухачевского были получены после того, как свидетели сами были арестованы, и в большинстве случаев – уже после ареста и расстрела самого Тухачевского. Никаких конкретных приготовлений к перевороту следствие и суд так и не выявили.