Читаем Сталин полностью

Но с политической, нравственной точки зрения такое решение прибалтийского вопроса - и в этом, скажу прямо, "заслуга" Сталина, - имеет ярко выраженную имперскую окраску. "Вождь" не привык рассматривать народы как субъекты собственной судьбы. Он больше полагался на нажим. В то же время простые люди хотели верить, что эти навязанные изменения в Прибалтике положительно отразятся на их жизни. Тот же Деканозов в начале июля 1940 года докладывает Сталину и Молотову: "7 июля в Вильно состоялся большой митинг и демонстрация. Присутствовало до 80 тысяч человек. Основными лозунгами были: "Да здравствует 13-я Советская республика!", "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!", "Да здравствует тов. Сталин!" и т.д. На митинге была принята резолюция с приветствием Советскому Союзу и Красной Армии... Состоялся концерт самодеятельности литовской армии, на котором присутствовали президент, ряд членов правительства, представители генералитета... Приезд в Литву советских артистов был бы очень кстати. Просьба дать указание - срочно направить в Литву Михайлова, Лемешева, Норцова, Шпиллер, Давыдову, Русланову, Козолупову и балетную группу с участием Лепешинской..."594 Даже артистам - "дать указание...". Деканозовы - продукт сталинизма - быстро принялись за свое черное дело в притихшей Прибалтике. Об этом убедительно и с горечью написал в своей книге бывший министр Литовской республики Ю. Урбшис, встречавшийся в 1939 году со Сталиным.

Возможно и другое: если бы не советские войска, фашисты вошли бы в Прибалтику раньше июня 1941 года. В Берлине уже существовали планы "онемечивания" одной части населения Прибалтийских республик и ликвидации другой. Об этом, в частности, говорилось в меморандуме Розенберга в 1940 году. Нельзя отрицать того, что было: значительная часть населения Литвы, Латвии, Эстонии на первых порах позитивно отнеслась к эволюции политического статуса этих стран, принятых в августе 1940 года, на основании "просьб" их высших органов власти, в состав Союза Советских Социалистических Республик. Сталин принимал личное участие в переговорах, выработке решений, проектов документов. Естественно, что "волеизъявление" народов Прибалтики под дирижирование Москвы сопровождалось рядом типично сталинских акций. Все внимание Сталина тогда было приковано к упрочению военно-стратегического положения СССР. Методы, используемые для достижения большевистских целей, занимали его мало. Разрешалось все.

"Вождь", ободренный первыми удачными шагами по укреплению западных рубежей, обратил внимание и на северо-запад. Его беспокоила близость советско-финской границы к Ленинграду и явное тяготение Финляндии к Германии. Начались долгие и бесплодные переговоры с целью вынудить финскую сторону отодвинуть границу от Ленинграда за соответствующую территориальную компенсацию. Но переговоры с министром иностранных дел Финляндии В. Таннером не дали результата. Финский фельдмаршал К. Маннергейм, бывший царский генерал, требовал не уступать русским. И здесь обычно осторожному Сталину изменило чувство реального. При поддержке своего окружения он решил добиться своих целей путем политического и военного давления. В конце ноября начались взаимные обвинения в неспровоцированных обстрелах, в частности около советского села Майнила. Молотов вручил посланнику Финляндии А.С. Ирне-Коскинену ноту, в которой выдвигалось требование, похожее на ультиматум: "Незамедлительно отвести свои войска подальше от границы на Карельском перешейке - на 20 - 25 километров..." Через два дня финский посланник по поручению своего правительства ответил, что оно "готово приступить к переговорам по вопросу об обоюдном отводе войск на известное расстояние от границы". Стало ясно: Финляндия приняла вызов. Сталин решил применить силу. В Хельсинки тоже не проявили гибкости. Там была объявлена мобилизация. 28 ноября 1939 года СССР денонсировал договор о ненападении с Финляндией от 1932 года. Москва и Хельсинки использовали, мягко говоря, далеко не все средства по предотвращению войны. Но Сталин был уже опьянен "успехами".