Читаем Стая полностью

— И ни у кого нет никаких объяснений?

— Всюду работают кризисные штабы, — сказал Ольсен. — Но ты ничего не узнаешь. Я пытался.

— Это значит, что на самом деле всё ещё хуже.

— Может быть. — Ольсен вытянул из стопки листок. — Если ты посмотришь на этот листок, то увидишь тревожное пресс-сообщение, которое потом больше нигде не упоминается. Медузы у западноафриканского побережья. Возможно, и у Японии, наверняка у Филиппин. Предположение о гибели людей, потом опровержение, потом молчание. Но смотри. Сейчас будет самое интересное. Есть одна такая водоросль, она уже несколько лет изредка мелькает в печати. Водоросль-убийца, pfiesteria piscicida. Если уж нападёт, то её не уймёшь. Делает больными людей и животных. До сих пор она бесчинствовала в основном по ту сторону Атлантики, но теперь, кажется, добралась до Франции. И как следует добралась.

— Есть мёртвые?

— Ещё как. Французы не больно словоохотливы на сей счёт, но эта гадость проникла в страну через омаров. Это везде написано, я проверил.

Он подвинул Йохансону часть бумаг.

— Потом исчезновения лодок. Были зафиксированы сигналы бедствия, но большинство из них не имело смысла. Они обрывались на полуслове. То, что случалось, происходило слишком стремительно. — Ольсен помахал в воздухе следующим листком. — Но кем бы я был, если бы не знал больше, чем всё остальное человечество? Три таких сигнала бедствия попали в сеть.

— И что?

— Что-то напало на лодки.

— Напало?

— Да. — Ольсен потёр себе нос. — Вода на мельницу твоей теории заговора. Море восстало против человека, кто бы мог ожидать этого от каких-то паршивых вод. Подумаешь, ну выкинули мы туда кое-какие отбросы, ну истребили рыбу и китов. Да, кстати, о китах — последнее, что я слышал: в восточной части Тихого океана они массовым порядком нападали на суда. Никто больше не смеет в море выходить.

— А известно…

— Не задавай глупых вопросов. Ничего не известно. Никому ничего. Боже мой, до чего же я дотошен! Ровным счётом никаких заключений о причинах этих коллизий и катастроф с танкерами. Тотальный запрет на информацию. В твоей теории, несомненно, что-то есть: всякий раз, как только появляется какое-нибудь сообщение, его тут же на полуслове обрывают — и всё, покров молчания. Может, всё-таки «люди Икс»? — Ольсен наморщил лоб. — В любом случае, чересчур много медуз, чересчур много рыбы, и всё в каком-то преувеличенном масштабе.

— И никто не высказывает никакого предположения, откуда это всё?

— Никто не посмел официально предположить, что всё это может быть связано одно с другим, в отличие от тебя. В конце концов, все эти кризисные штабы объявят виновником Эль-Ниньо или потепление Земли, а биология нашествий и эпидемий получит дополнительный толчок, они оживятся и начнут публиковать статьи со своими домыслами.

— С теми же подозреваемыми.

— Да. Но всё это не имеет смысла. Медузы, водоросли и подобная живность уже много лет путешествуют вокруг света в балластных водах кораблей. Мы знаем эти феномены.

— Конечно, — сказал Йохансон. — Как видишь, я хочу выйти за рамки обычного топтания по кругу. Если где-то появляются орды «морских ос», это одно дело. Но если по всему земному шару одновременно происходят невероятнейшие вещи, это нечто другое.

Ольсен сомкнул кончики пальцев и принял задумчивый вид.

— Итак, если тебе непременно нужно найти взаимосвязь, я бы не стал говорить о биологических нашествиях. Я бы скорее говорил о поведенческих аномалиях. Это примеры нападений. И таких, каких ещё не знала история.

— А о появлении каких-то новых видов ты больше ничего не разузнал?

— Боже правый. Неужто тебе ещё мало?

— Я только спросил.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Ольсен, растягивая слова.

Если я сейчас спрошу его насчёт червей, подумал Йохансон, он сразу догадается. Он, правда, не знает, что ему делать со всей этой информацией, но ему мгновенно станет ясно, что где-то в мире происходит нашествие червей.

— Ничего конкретного, — сказал он.

Ольсен глянул на него исподлобья. Потом протянул остальные бумажки.

— Как-нибудь потом расскажешь мне то, что не хочешь говорить сейчас?

Йохансон взял распечатки и поднялся.

— Как-нибудь выпьем по этому случаю.

— Непременно. Когда будет время. Сам знаешь, семья…

— Спасибо, Кнут.

Ольсен пожал плечами:

— Не за что.

Йохансон вышел в коридор. Из аудитории высыпали студенты и устремились мимо него — одни смеясь и болтая, другие с сосредоточенными лицами.

Он остановился и посмотрел им вслед.

Внезапно идея, что всё организовано, перестала казаться ему такой уж немыслимой.

* * *

У Свальбарда, Шпицберген, Гренландское море

В небе полыхало северное сияние.

Вся команда собралась на палубе. Редко увидишь такое, но Лукас Бауэр все эти красоты ни во что не ставил. Он сидел в каюте над бумагами, пытаясь отыскать иголку в стоге сена, только стог в данном случае был величиной в два моря.