Читаем Стая полностью

Стая

— Я не учёный, как ты, — тихо сказал Грейвольф. — Я понимаю дельфинов и знаю, как с ними обращаться, но я не разбираюсь в нейрологии и всей этой мути. И терпеть не могу, когда кто-нибудь проявляет слишком откровенный интерес к китам или дельфинам, даже если он всего лишь их фотографирует. Я не могу этого вынести, ничего не поделаешь.

— А Шумейкер по-прежнему думает, что ты готовишь нам какую-нибудь пакость.

Грейвольф отрицательно покачал головой:

— Некоторое время мне казалось, что наблюдение за китами — хорошее дело, но ты сам видишь, это мне не помогло. Я сам вышвырнул себя на улицу. Просто я сделал это вашими руками.

Эневек упёрся подбородком в ладони. Здесь было так красиво. Неправдоподобно, до боли хороша эта бухта среди гор.

— Джек, — сказал он. — Тебе надо пересмотреть свои взгляды. Твои киты не сводят с нами счёты. Они не мстят. Ими управляют. Кто-то проводит с ними свою программу МК0. Это ещё хуже, чем всё, что вы с ними делали тогда, на флоте.

Грейвольф не ответил. Они поднялись с мостков и молча вернулись в Тофино. У «Китовой станции Дэви» Грейвольф остановился:

— Незадолго до моего увольнения из армии я слышал, что эксперименты с атомными китами сильно продвинулись вперёд. И в связи с этим упоминалось одно имя. Речь шла о каком-то нейрокомпьютере. Они говорили: чтобы полностью подчинить себе животных, изучай Курцвайля. Профессор, доктор Курцвайль. Говорю тебе это просто так. Вдруг пригодится.

Эневек подумал.

— Пригодится, — сказал он. — Очень может быть.

* * *

«Шато Уистлер», Канада

Вечером Уивер постучала в дверь Йохансона. И тут же, по своему обыкновению, нажала на ручку, чтобы войти. Но дверь была заперта.

Она спустилась в фойе и нашла его в баре — с Борманом и Стэнли Фростом. Они склонились над диаграммами и жарко спорили.

— Привет. — Уивер подошла к ним. — Дела продвигаются?

— Забуксовали, — сказал Борман. — В нашем уравнении ещё несколько неизвестных.

— Мы их найдём, — прорычал Фрост. — Бог не играет в кости.

— Это сказал Эйнштейн, — заметил Йохансон. — И был неправ.

Она тронула Йохансона за плечо:

— Извини, что отвлекаю, но не могли бы мы перемолвиться словечком?

— Прямо сейчас? Мы как раз проходим сценарий Стэна. Волосы дыбом встают. Почему бы тебе не присоединиться?

— Ну хоть минутку ты можешь мне уделить? — Она виновато улыбнулась остальным: — После этого я к вам примкну, вытерплю все ваши домыслы и помучаю вас умными комментариями.

— Прекрасная перспектива, — осклабился Фрост.

— Что-то важное? — спросил Йохансон, отходя от стола.

— Не то слово!

Они вышли наружу. Солнце клонилось к закату, окрасив заревом «Шато» и заснеженные горы. Уивер вдруг сообразила, что другие могут подумать, будто у них с Йохансоном любовные секреты. А ей важно было сказать ему о своих выводах ещё до того, как он выступит со своей теорией перед штабом.

— Что было в Нанаймо? — спросила она.

— Жуть.

— Значит, на Лонг-Айленд напали крабы-убийцы.

— Крабы с водорослями-убийцами, — поправил Йохансон. — Как в Европе, только ещё ядовитее. Но ты хотела что-то рассказать мне.

— Я целый день провела со спутниковыми данными. Потом сравнила показания радара с мультиспектральными снимками. Мне бы пригодились и данные дрейфователей Бауэра, но они больше не посылают данных. Но и так достаточно. Ты знаешь, что уровень моря по краям больших океанических водоворотов приподнят?

— Слышал.

— Одна такая область — Гольфстрим. Бауэр подозревал, что в этом регионе что-то не так. Он больше не находил североатлантические шлоты, в которые падает вода, и из этого вывел, что есть какие-то помехи в состоянии больших течений, но не был уверен в этом.

— И что?

Она остановилась и посмотрела на него.

— Я всё пересчитала на пять рядов. Краевой подъём Гольфстрима исчез.

Йохансон напряг лоб:

— Ты хочешь сказать…

— Водоворот больше не крутится, как раньше, и если ты посмотришь на спектральные снимки, то увидишь, что в той же мере уходит тепло. Сомнений нет, Сигур. Мы стоим на пороге нового оледенения. Гольфстрим больше не течёт. Что-то его остановило.