Читаем Стая полностью

Стая

Цунами, вызванное обрушением дна, ринулось во все стороны с начальной скоростью семьсот километров в час. Уже первая волна транспортировала миллионы тонн воды и соответственно гигантское количество энергии. Через несколько минут она достигла обломившегося края шельфа. Там морское дно становится мельче и тормозит волну, замедляя её фронт, но не уменьшая сколь-нибудь заметно её энергии. Водная масса напирает сзади, а поскольку передний фронт уже не может продвигаться вперёд так быстро, волна вздымается на дыбы. Чем мельче дно, тем выше вырастает цунами, в то же время резко сокращая длину волны.

Когда цунами достигло первых платформ североморского шельфа, скорость его составляла уже всего четыреста километров в час, зато высота была пятнадцать метров.

Пятнадцать метров — это ничто для платформ — пока речь идёт об обычных штормовых волнах.

Шоковая же волна, вздымающаяся с самого дна, увенчанная водной горой пятнадцатиметровой высоты и летящая с такой резвостью, обладает действием реактивного истребителя, врезавшегося в платформу.

* * *

Гульфакс-С, норвежский шельф

Ларс Йоренсен как раз подумал о том, что он уже слишком стар, чтобы выдержать на Гульфаксе ещё несколько месяцев. Он дрожал всем телом. Что это с ним? Дрожь, казалось, передавалась поручням, и он не мог понять, с чего бы это. Чувствовал он себя вполне нормально. Может, это инфаркт?

Потом до него дошло, что дрожали поручни, а не он.

Дрожал Гульфакс-С.

Он осознал это внезапно и уставился на вышку. Внизу бесновался шторм, но платформа этого даже не заметила, а худшее уже осталось позади.

Про такую дрожь Йоренсен знал только по рассказам. Когда ошибка бурения вызывала газовый прорыв и нефть или газ под давлением вырывались на поверхность, тогда вся платформа начинала вибрировать. Но на Гульфаксе такие вещи были исключены. Они качали нефть из полупустых подземных резервуаров, и это происходило не прямо под платформой, а на изрядном отдалении.

В прибрежной промышленности была своего рода горячая десятка потенциальных катастроф. Могли, например, обломиться поперечные стяжки стального остова, на котором стояла платформа. Поэтому freak waves, самые высокие волны, вызванные ветром и течениями, считают источником катастрофы. Точно так же боятся столкновений с оторвавшимися понтонами и потерявшими управление танкерами. Всё это распределяется на хит-листе ужасов, и самую верхнюю строчку занимает прорыв газа. Прорывы почти не поддаются обнаружению. Их замечают только тогда, когда уже поздно, — когда вырвавшийся газ соприкоснулся с огнём. В этом случае взрывается вся платформа целиком, как уже было с британской Piper Alpha, — авария унесла сто шестьдесят жизней.

Но морское землетрясение — это просто ад.

А сегодня, догадался Йоренсен, произошло землетрясение.

Теперь могло случиться что угодно. Когда трясётся земля, из-под контроля выходит всё. Материал деформируется и рвётся. Возникают прорывы газа, разгораются пожары. Если платформа дрожит из-за землетрясения, надежда остаётся только одна: что морское дно не обрушится и не сползёт, что поставленные на якорь конструкции устоят против толчков. Но и тогда оставалась проблема, против которой было бессильно всё.

И именно эта проблема как раз надвигалась на платформы.

Йоренсен увидел её приближение и сразу понял, что шансов нет. Он повернулся и побежал вниз по лестнице.

Всё произошло очень быстро.

Ноги у него подломились, и он рухнул. Руки инстинктивно впились в решётку пола. Раздался инфернальный гул, гром и грохот, будто переломилась вся платформа. Послышались крики, потом воздух разорвал оглушительный удар, и Йоренсена швырнуло на поручни. Тело пронзила резкая боль. Повиснув на решётке, он увидел, как море вздыбилось. Над его головой с треском лопался металл. Полный ужаса, он осознал, что гигантская платформа накренилась, и лишился разума. Осталось лишь существо, впавшее в панику, безумно ползущее наверх, подальше от надвигающейся воды. Он карабкался вверх по склону, который только что был полом, но склон становился всё круче, и Йоренсен закричал.

Силы покидали его. Пальцы правой руки расслабились, и он начал сползать вниз. Левую руку рвануло, и он повис на одной правой. Продолжая кричать, он запрокинул голову и увидел падающую нефтяную вышку и вынос с газовым пламенем, который теперь торчал вверх, в угольно-чёрное небо.

Его одинокое пламя казалось почти высокомерным. Вызов богам. Эй, вы там, наверху. Мы грядём.

Потом всё разлетелось в ярко-жёлтом облаке жара, и Йоренсена швырнуло в море. Он не чувствовал боли в том месте, где было оторвано его предплечье. Левая кисть так и осталась сжимать решётку. Прежде чем накатил вал огня, налетевшее цунами уже обрушило тонущую платформу. Гульфакс-С разнесло, и бетонные опоры исчезли в глубине вместе с обломившимся краем шельфа.