Читаем Стая полностью

На сей раз всё прошло гладко. Стоун объяснил, что в течение нескольких часов они предполагают вести поиск фабрики. Он обрисовал недавнее положение дел, коснулся изменившейся морфологии склона и выразил мнение, что фабрика, должно быть, сместилась из-за локальной дестабилизации осадочного слоя. Звучало всё это основательно. Может, слишком по-деловому. Стоун не какой-нибудь шоумен, но он вспомнил, что все первооткрыватели перед тем, как засучить рукава, говорили какую-нибудь великую фразу. Мол, это маленький шаг для меня, но большой шаг для человечества. Что-то в этом роде. Конечно, это было заранее отрепетировано, но ничего. Пришёл, увидел, победил — тоже неплохо. Юлий Цезарь. А Колумб говорил что-нибудь? А Жак Пикар?

Больше он ничего не вспомнил.

Но не обязательно придумывать самому. Прочувствованные слова Бормана о глубоководных погружениях тоже звучали неплохо. Стоун откашлялся.

— Разумеется, мы могли послать вниз и робота, — сказал он в заключение. — Но это не одно и то же. Я знаю ряд прекрасных видеозаписей роботов. Превосходный материал. — Как там у него было дальше? Ах, да: — Но быть там, внизу, самому, эта трёхмерность, это несопоставимо. И… просто даёт лучший обзор… э-э, лучший вид… чтобы понять, что там произошло… эм-м, и что мы можем сделать.

Последняя фраза прозвучала несчастно.

— Аминь, — тихо сказал Альбан где-то сзади.

Стоун повернулся, вполз в батискаф и вскарабкался в кресло. Странное было ощущение — будто ты по-прежнему снаружи, только звуки с палубы больше не доходят до слуха. Герметичный шар из акрила ничего не пропускал внутрь.

— Что-нибудь вам объяснить? — дружески спросил Эдди.

— Нет.

Стоун глянул на маленькую компьютерную консоль. Его рука скользнула по элементам управления. Фотограф снаружи непрерывно щёлкал затвором, а оператор снимал на видео.

— Отлично, — сказал Эдди. — Тогда удачи. Батискаф тряхнуло. Они зависли над палубой, медленно скользнули за её пределы. Под ними шевелилась поверхность воды. Волнение было изрядное. Как только стрела отцепила их, они были полностью предоставлены самим себе.

В желудке у Стоуна стало неспокойно.

Море сомкнулось над прозрачным шаром. Deep Rover начал падать камнем, ровно по тридцать метров в минуту. Стоун смотрел наружу, широко раскрыв глаза. Кроме двух габаритных огней на полозьях, все фары были выключены. Ток экономили, он мог пригодиться внизу.

Через сто метров густая синева моря перешла в бархатный мрак.

Что-то сверкнуло, как огонь фейерверка, потом ещё раз, потом всюду вокруг них.

— Светящиеся медузы, — сказал Эдди. — Красиво, правда?

Стоун был зачарован. Ему уже приходилось погружаться в батискафе, но не в Deep Rover. Действительно, казалось, что между ними и морем ничего не было. Даже красные контрольные лампочки управления казались частью флюоресцирующих стаек, проплывавших мимо. Мысль, что в этом чужом мире где-то должна стоять его фабрика, вдруг показалась Стоуну абсурдной.

Должно быть, я слишком долго просидел за письменным столом, подумал он, если даже сам не мог представить, какова действительность.

Он вытянул ноги, насколько позволяло тесное пространство. Говорили они мало. По мере погружения внутри шара становилось холоднее, но ненамного — батискаф располагал системой регулирования внутренней температуры. Стоун предусмотрительно надел тёплые носки — ботинки в батискафе не разрешались, чтобы невзначай не наступить на приборы, — и тёплый шерстяной свитер и чувствовал себя хорошо. Эдди казался спокойным и сосредоточенным. Из динамика время от времени доносились контрольные восклицания техников на борту «Торвальдсона». Слова были разборчивы, но искажены, поскольку звуковые волны под водой смешивались с тысячью других звуков.

Они падали и падали.

Через двадцать пять минут Эдди включил эхолот. Сферу пронизал тихий свист и кликанье, перекрытые мягким жужжанием электроники.

Они приближались ко дну.

— Приготовьте попкорн и пепси, — сказал Эдди. — Начинается кино.

Он включил наружные прожекторы.

* * *

Гульфакс-С, норвежский шельф

Ларс Йоренсен стоял на верхней платформе стальной лестничной шахты, опершись о перила. Кончики его белых усов дрожали на ветру. В ясные дни казалось, что до вышки рукой подать, но сегодня она заметно отодвинулась. Туман перед штормом сгущался, и вышка растворялась в нём.