Читаем Стая полностью

Эневек сложил газету и бросил её на стол.

— Шумейкер бы взорвался, — сказал он.

Некоторое время оба молчали. Эневек смотрел на медленные облака и пытался раздуть свой гнев на Грейвольфа, но на сей раз у него ничего не получалось. Ярость он чувствовал лишь по отношению к тем людям, которые создавали препятствия его с Фордом работе, по отношению к этой противной генеральше и, по необъяснимым причинам, по отношению к самому себе.

Честно говоря, к себе больше всего.

— Что, собственно, у вас у всех за проблема с Грейвольфом? — спросила Делавэр.

— Ты же видела, что он устроил.

— Это когда они бросались рыбой? Хорошо, то был перебор. Но можно сказать, что у него были и основания.

— Все основания Грейвольфа — это затеять скандал. — Эневек потёр глаза. Хотя было утро, он снова чувствовал себя усталым и обессиленным.

— Не пойми меня превратно, — осторожно сказала Делавэр. — Но этот человек вытащил меня из воды, когда я уже думала, что со мной всё. Два дня назад я попыталась разыскать его. Нашла за стойкой пивной в Уклюлете и… ну, в общем, поблагодарила его.

— И что? — неохотно спросил Эневек. — Что он сказал?

— Он не ожидал этого.

Эневек выжидательно смотрел на неё.

— Он даже растерялся, — продолжала Делавэр. — И обрадовался. Потом он спросил, как дела у тебя.

— У меня?

— Знаешь, что я думаю? — Она скрестила руки на столе. — Я думаю, у него мало друзей.

— Может, ему следовало бы спросить у себя самого, почему.

— И я думаю, что он хорошо к тебе относится.

— Лисия, прекрати. Что из того? Что мне, заплакать и объявить его святым?

— Просто расскажи мне про него.

Боже правый, зачем? — думал Эневек. Неужели нам больше не о чем поговорить? О чём-нибудь более приятном, например…

Он раздумывал. Ему ничего не приходило в голову.

— Мы с ним дружили когда-то, — скупо сказал он. Он ждал, что Делавэр подпрыгнет с победным воплем: ага, попался, я была права! — но она только кивнула.

— Его зовут Джек О’Бэннон, родом он из штата Вашингтон. Его отец ирландец и женился на полуиндианке. В США Джек чем только не занимался — был и водителем грузовика, и вышибалой, и рекламным графиком, и телохранителем, и в конце концов даже аквалангистом в военно-морском флоте. Там он тренировал дельфинов. И делал это хорошо, но потом у него обнаружили порок сердца. Не то чтобы тяжёлый, но у военных жёсткие правила. Пришлось расстаться с флотом, хотя у него дома целая полка с наградами.

— Что привело его в Канаду?

— Джек всегда питал к Канаде слабость. Сперва он попытал счастья в кино. Думал стать актёром, но таланта Бог не дал. Собственно, у него ничего не получается только потому, что он мгновенно теряет самообладание, от его кулаков люди в больницу попадали.

Делавэр ахнула. Эневек ухмыльнулся:

— Мне очень жаль, если я нанёс урон твоему идеалу. Я не особо большой его поклонник.

— Ну, хорошо. И что потом?

— Потом? — Эневек налил себе стакан апельсинового сока. — Потом он угодил в тюрьму. Хотя ничего не украл, никого не обманул. Горячий темперамент его подвёл. Когда он оттуда вышел, всё, конечно, существенно осложнилось. А тут он начитался книг о защите природы, о китах и решил примкнуть. Он пришёл к Дэви, с которым познакомился в одной поездке в Уклюлете. Дэви взял его шкипером при условии, что от него не будет никаких неприятностей. А Джек умеет быть обаятельным, когда захочет.

Делавэр кивнула:

— Но он не захотел.

— Какое-то время держался. Туристки к нам так и повалили валом. Всё было в лучшем виде — до того дня, пока он снова не побил одного.

— Надеюсь, не туриста?

— Не надейся.

— О боже!