Читаем СССР Версия 2.0 полностью

Но что делать той же Европе? Если производство отчасти уйдет из нее, а отчасти сосредоточится на малолюдных предприятиях, то что делать двумстам миллионам «лишних» людей? Ни туристическая индустрия, ни дома моделей, ни бордели им рабочих мест не обеспечат. Сельское хозяйство? Оно и так обеспечивает Европу продовольствием выше головы, его некуда девать.

Может быть, европейцы (и американцы тоже) превратятся в миллионы изобретателей, научных гениев и конструкторов? А их эпохальные изобретения будут затем тиражировать фабрики в Азии и Латинской Америке, отдавая львиную долю прибыли создателям чудес? Вряд ли, читатель. Ведь для этого потребны колоссальные вложения в построение системы образования высшего класса. Но, во-первых, нынешние правительства просто не в силах обеспечить такие вложения: капитал не позволит обложить себя большими налогами. А во-вторых, образование в Европе и США находится в кризисе, оно деградирует. Со времен студенческих бунтов 1968 года, когда молодежь вышла воевать против капитализма с красными знаменами, с именами Мао, Ленина и Че Гевары на устах, властители Запада сильно изменили образование.

Оно стало «кусочным», «мозаичным», не дающим целостной картины мира. Такое образование плодит корыстолюбивых болванов-потребителей с кругозором муравья, идеальных людей-винтиков для встраивания в большие системы. Такое образование предотвращает бунтарство и обеспечивает власть капиталу, но не превращает людей в творцов и гениев.

В-третьих, действует железное правило: туда, куда ушла промышленность, рано или поздно уйдут и наука, и качественное образование, и финансы. Потому что невозможно разделить мир так: одни страны— финансы и потребление (Запад), другие — промышленная площадка (Китай и Азия вообще), третьи — центр создания смелых инноваций (якобы РФ). Тот, кто развил промышленность, получает все. Потому что именно реальное производство— всему голова. Оно требует инженеров и ученых высокого уровня. Именно сложная индустрия натыкается на необъяснимые явления, которые должна объяснить Большая Наука. Именно в ходе воплощения грандиозных индустриальных проектов от Большой Науки требуют решения эпохальных задач, требующих радикально новых знаний. А новые знания — это основа для новых технологий. Попытка создать страны супермаркетов, банков и университетов без промышленности — такой же бред, как попытка пришить ноги прямо к голове, обходясь без туловища.

На картинах Иеронима Босха такое получается. В жизни — нет. Дома не могут состоять только из крыш, мансард и пентхаусов — нужны и фундамент, и первые этажи.

Деиндустриализация есть смерть белой расы.

Но и просто возвращение промышленности на Запад, начавшееся с 2009 года, положения автоматически не спасет.

* * *

Какое же будущее уготовано западному миру? Оказывается, его элита уже имеет свой план. Еще в сентябре 1995 года фонд Горбачева созвал представительный шабаш западной аристократии в сан-францисском отеле «Фермонт». Тут были и медиамагнаты, и «жрецы» из Стэнфорда, Оксфорда и Гарварда, и капитаны крупных корпораций. Именно там делается ошеломительный вывод: для функционирования мировой экономики в XXI веке понадобится не больше 20 процентов нынешнего населения. Именно такая часть в условиях глобализации окажется рентабельной. Только один из каждых пяти землян. Эти 20 процентов в любой стране мира останутся полноценным населением, которое сможет участвовать в жизни общества, зарабатывать деньги и потреблять.

А вот остальные 80 процентов людей ожидает очень трудная, полная лишений и страданий жизнь. Они, по большому счету, не нужны. Их, конечно, не станут сгонять в лагеря смерти. Но их придется держать в покорности, обеспечивая постепенное вымирание «нерентабельного» населения. В общем, западная элита в «Фермонте» изложила тот же план Пятой мировой войны, что и М. Калашников с Ю. Крупновым в книге «Гнев орка».

Уже в 2012 году на Западе в полный голос заговорили о том, что информационные технологии и автоматизация производства и управления приведут к появлению гигантской армии лишних людей — не только в промышленности и на селе, но и в управлении корпорациями и государствами, в сфере услуг. Производительность труда растет слишком быстро. И это тоже превращает 80 % населения в бесполезный балласт.