Читаем СССР: логика истории. полностью

Сельскохозяйственное производство до 30-х годов базировалось в основном на частном владении средствами производства (кроме земли) и на единоличном труде. В тот период индивидуальный (фермерский) способ ведения хозяйства на земле, видимо, являлся оптимальным. После отмены продразверстки аграрный сектор экономики быстро восстановил свою продуктивность.

С переходом к нэпу начался новый этап социального расслоения деревни. Интенсивность этого процесса стимулировалась огромным аграрным перенаселением в европейской части страны. В результате экспроприаций и уравнительного передела во время гражданской войны кулачество лишилось 50 млн. из 80 млн. гектаров земли, которыми владело до революции. Национализация и ликвидация частной собственности на землю привели к тому, что земля перестала служить источником накопления капитала. Главную роль в капиталистическом накоплении и усилении экономического значения кулачества теперь стала играть концентрация в их руках рабочего скота, сельскохозяйственных машин и орудий. Кулаки наживались на сдаче в наем средств производства, а также посредством ростовщического кредита. Они арендовали землю у бедняков и маломощных середняков и широко использовали наемный труд батраков. В 1927 г. доля кулацких хозяйств составляла 4–5 % и они производили 20 %, а вместе с зажиточными середняками до 30 % товарного хлеба[110]. И. В. Сталин и его сторонники считали, что усиление экономического могущества кулачества означает рост элементов капитализма в аграрном секторе экономики.

Однако коллективизация была вызвана не столько идеологическими, сколько экономическими причинами. Выше уже отмечалась обусловленность характера и темпов коллективизации сельского хозяйства проблемами, связанными е индустриализацией. Действительно, начавшаяся индустриализация страны требовала огромных средств: необходимо было закупать оборудование за рубежом, оплачивать труд промышленных и строительных рабочих. Вместе с тем выбор возможных источников средств был крайне ограничен. В капиталистических государствах индустриализация начиналась с развития легкой промышленности, что позволяло постепенно, в течение многих лет накопить средства для создания тяжелой индустрии. Значительную роль играли ограбление колоний и полуколоний, а также внешние займы. Именно последние явились одной из решающих предпосылок успеха реконструкции промышленности ФРГ, Чили, азиатских “драконов” и других послевоенных “экономических чудес”. В подобных условиях сельское хозяйство могло и не являться главным источником средств для индустриализации.

СССР не мог рассчитывать на внешние займы. На мировой арене он имел только соперников, заинтересованных в задержке его экономического развития. Положение Советского Союза как единственной социалистической страны, находящейся во враждебном окружении, определяло его стремление представлять собой самостоятельную экономическую единицу, не зависящую от капиталистического мирового хозяйства. Экономическую независимость и обороноспособность СССР могла обеспечить только тяжелая индустрия. Поэтому индустриализация СССР началась не с развития легкой, а с создания тяжелой промышленности. Как известно, Советскому Союзу было отпущено не так уж много времени на решение этой задачи.

Таким образом, самым крупным источником ресурсов для индустриализации оказалось сельское хозяйство. Но взять эти ресурсы через посредство рыночной торговли государство не могло, поскольку вследствие недостаточного развития легкой промышленности не обладало необходимыми запасами товаров, представляющих интерес для крестьян. Некоторое время удавалось добывать средства для финансирования развития промышленности посредством механизма “ножниц” цен — искусственного занижения цен на сельскохозяйственную продукцию по сравнению с ценами на товары, поставляемые селу. Однако результатом политики неэквивалентного обмена между городом и деревней стала “хлебная стачка” 1927–1928 гг. — отказ крестьянства, прежде всего кулаков, продавать хлеб государству по твердым ценам. По сути, повторилось ситуация 1917–1918 гг: в стране было достаточное количество хлеба, но государство не могло взять его обычными рыночными средствами. Кризис 1927–1928 гг. был преодолен с помощью жестких административных мер по отношению к крестьянству, но сохраняющаяся опасность его повторения ставила под сомнение возможность дальнейшего проведения политики “ножниц” цен и реальность планов индустриализации страны.