– Затем, что в нашей «самой лучше стране на свете» меня как гражданина ограничивает какой-то задрипанный пенсионер. Это я про директора клуба. Я бы даже сказал, хамски ограничивает, с особым цинизмом. Закон говорит: я могу летать, если хочу. А хочу или нет, это законом не регулируется и не оговаривается. Могу – значит, обязаны предоставить возможность!

Помедлив пару секунд, Синицын воинственно вскинул подбородок. Но тренера рядом не было, а был только Влад. Синицын криво ухмыльнулся и пригрозил:

– Пусть проверочной комиссии объясняет, почему нормальный человек не может стать дельтапланеристом, если захочет. Странно, уже вторую неделю как жалобу отправил, а ответа все нет. Наверное, стоит еще раз попробовать.

– Дождешься, заставят тебя летать, – предположил Влад.

– Нет такого закона, чтобы заставить человека, – возразил Синицын. – Главное, чтобы баллов начислили. Не начислят – буду жаловаться.

Заводчане давно разошлись по домам. Хлопнула, закрывшись, входная дверь и больше уже не открывалась. В четырехэтажном административном здании, где размещались управление и бухгалтерия, осталось открытое окно: то ли кто-то задержался, то ли забыл закрыть перед уходом. Синицын на секунду достал руку из кармана для прощального рукопожатия и тут же спрятал обратно.

* * *

Десять вечера. Время еще детское, но для семейного человека уже поздно. По опустевшим улицам автобус летел через накрытый ночью город. После того как на предыдущей остановке сошла веселая компания студентов, Влад остался единственным пассажиром в салоне.

– В наше время нельзя быть равнодушным, – заявило открытое на экране установки приложение.

– Ну-ну, как будто когда-то было можно. – Влад усмехнулся, но выбрал пункт «Установить».

– Только общими усилиями, направленными на… можно добиться…

Влад перестал читать. Он и так все это прекрасно знал. Интересно, баллы активности засчитают?

– Создаваемой пользователем входящей заявке присваивается номер, по которому можно будет проследить за ее прохождением по инстанциям…

В автобус вошли двое: мужчина и женщина. Крупные капли воды на их одежде блестели в свете потолочных ламп. Вот и обещанные на сегодня осадки. А между тем зонт остался дома. Влад не любил, когда руки заняты, предпочитая ходить налегке. Кроме того, человеку всегда свойственно надеяться на лучшее.

– Благодарим за установку приложения!

– Вам спасибо, товарищи программисты.

Коммуникатор запищал и ткнулся в ладонь, предупреждая хозяина: пора выходить.

Автобус покатил дальше. Высадил человека прямо в дождь и уехал, даже габаритами на прощание не мигнул. Одно слово – автомат.

Идти от остановки напрямик минут пять, не больше. Только напрямик не получится: мешают остатки старых торговых павильонов. Закопченные, обвалившиеся развалины, огороженные покосившимся забором. Павильоны выгорели еще при старой власти: то ли специально кто-то поджег, то ли случайно, теперь уже не узнаешь. Потом туда стали сваливать строительный мусор. А потом… потом новая власть огородила пепелище забором и на том успокоилась. И теперь день за днем, год за годом, чтобы выйти к остановке, Владу приходится обходить огороженные забором развалины, тратя лишние семь минут своей жизни.

– Это, конечно, не поломанная скамейка в парке, – подумал Влад, – но почему бы и нет? Если власть хочет обратных откликов, то мы ей эти отклики с радостью предоставим.

– Благодарим за проявленную сознательность!

– Пожалуйста, программа. Это было не сложно.

– Обращение будет рассмотрено в установленные регламентом сроки…

– И на том спасибо.

Дождь и не думал прекращаться, видимо, всерьез собираясь зарядить до утра. С тоской вспомнив о висящем в прихожей зонте, Влад вздохнул и вышел из-под защиты козырька над остановкой. Тотчас на нос упала холодная капля, а ноги оказались в луже. Иногда жалкие семь минут, потраченные на дорогу от остановки до дома, могут показаться куда длиннее, чем они есть на самом деле.

Маша

Омытый за ночь дождем, освещенный мягкими лучами утреннего солнца, город сиял. В окне были видны и редкие лужи, блестевшие расплавленным серебром, и небо, высокое и чистое-чистое.

В аудитории могли поместиться сорок человек, но их в группе осталось всего двадцать четыре. И это еще много: в параллельных группах и двадцати не наберется – всех поотчисляли за предыдущие три семестра.

Преподаватель и куратор потока сидел на столе. Мадирбаев Виктор Жумагазыевич, если по паспорту (и только попробуйте произнести это неправильно!) – или Басмач за глаза (о чем он знал и гордился). Он облокотился на кафедру с такой непосредственностью, будто был не преподом, не куратором, а таким же студентом, смеху ради усевшимся на лекторский стол.

Им предстояла очередная проверка. Возможно, по ее окончании кого-то отчислят, но уж точно не Машу – девушка не сомневалась в своих силах. Поймав насмешливый взгляд преподавателя, Маша на мгновение смутилась, но потом сделала такое уверенное лицо, какое только смогла.

– Виктор Жумагазыевич, какие внешние ресурсы мы можем использовать? – поинтересовался Яша Колмогоров.