Читаем СССР-2061 полностью

– Так вот, Амстердам у меня до сих пор ассоциируется с тощим, нездоровым юнцом. Рыжим таким, некрасивым, бледным. Этот парень всегда курит траву и одевается кое-как, бродит под мостами в поисках халявного бухла и приторговывает краденым. Еще он каждый день протирает медные ручки на дверях своего особняка, который достался ему от впахивавшего как вол прадеда. Он сам уже точно не помнит, зачем нужно протирать эти чертовы ручки, но делает это все равно, то ли из уважения к предкам, то ли просто по привычке.

Надин не перебивала, просто слушала, грея в руках чашку с витаминизированным чаем-латте.

– Дома у этого парня просторно, всегда шумно, но порядок тем не менее казарменный. То есть в гостиной могут расслабляться гиперметом и «рапидом» два десятка человек, а на кухне будет по щиколотку пива и чая, но спроси у него, где хранится сахар или стиральный порошок, – и он ответит. И будь уверена, все окажется на месте. Противоречивый тип, конечно, но и привлекательный тоже. Понимаешь, о чем я?

Надин задумчиво улыбнулась.

– Так и есть, – тихо сказала она, – так и есть, в общем-то… у тебя меткий глаз. Цепкий, внимательный. Я помню, когда мы еще жили там, мне всегда это в тебе нравилось. Да, нравилось, как же давно это было…

Защемило на секунду сердце – резко, требовательно. Сволочь. Какая он все-таки сволочь. И ничего еще не закончилось. Ветер утих, тишина надавила на уши внезапным и безжалостным прессом.

– А как у тебя? – вполголоса спросила девушка. – Здесь это ритуальная фраза, и никто не ждет на нее ответа, но я помню, что у вас там все по-другому, все совсем, совсем иначе, и вопросы задают для того, чтобы узнать что-то по-настоящему. И я говорю это потому, что хочу знать.

«Вот оно, – подумал он. – Вот оно – настоящее».

– Если сложить в кучку события, что случились после того, как я пришел из армии лейтенантом и узнал, что ты… ну, не дождалась… то получится не так уж и много, – слова срывались с губ неживыми, ничего не значащими камешками. – Пошел в науку, я еще со школы участвовал в конференциях, помнишь, мы тогда вместе…

Его на миг снова бросило в жар, но усилием воли он подавил дурацкую слабость.

– После аспирантуры немного помаялся дурью, сейчас работаю в институте – должность не из высоких, но работа захватывает: энергетика, термояд, дейтериевые реакторы, безнейтронные реакции, на каждом шагу допуски и бюрократия… Ну, тут все как обычно – пока одна половина совершает прорывы, другая строчит отчеты. Спасибо, что хоть не доносы. Впрочем, тебе это, наверное, неинтересно…

– Наоборот, – покачала головой Надин, о чем-то размышляя. – Но мне писали, что у тебя после армии были какие-то медицинские проблемы, депрессия, даже в больнице лечился. Или меня информировали неправильно?

По крыше проползла зыбкая тень – наверное, совсем низко прошел полицейский цеппелин.

– После армии… – сказал Олег без выражения. – Писали, значит. Да-да-да…

– После меня, – отрезала Надин. – Да, писали и умоляли вернуться. И мы не будем сейчас снова поднимать эту тему – что сделано, то сделано. Но я рада, что ты сумел все это пережить, переступить через глупые детские воспоминания и начал жить дальше. Именно это умение и привело тебя туда, где ты сейчас. В самом сердце Амстердама, центра Нидерландов. И именно оно сделало тебя тем, кто ты есть.

– Младшим научным сотрудником? Невротиком без особых перспектив в карьере?

– Может быть, и невротиком. Может быть. Но ты здорово увлечен и мотивирован, умеешь придумывать красивые образы и как сотрудник важен настолько, что тебя одного отправляют в недешевую командировку за тысячи километров. Ценит тебя начальство, разве не так?

«Эх, девочка моя, раз уж в ход пошла грубая лесть, то, похоже, я и вправду зачем-то тебе нужен… Впрочем, ты не сильно ошибаешься».

– У меня есть предложение. То есть я думала над той идеей уже давно, – быстро поправилась Надин, – отчасти поэтому и решила сегодня с тобой встретиться, но окончательно она оформилась буквально только что. Рассказать?

Олег сидел с вежливым каменным лицом. Крайний индивидуализм, напомнил он себе. До предела атомизированное общество, крайний индивидуализм и скука. Ностальгия. И жажда новых впечатлений. Гремучая смесь, все, как ему и говорили.

– Я немного пишу сейчас, – официальным голосом сказала Надин. – Ты мои жалкие пробы наверняка не читал, но тренды таковы, что мода на художественную литературу возвращается. Конечно, не на классику, она безнадежно устарела, художественно и идеологически… Речь о современной прозе – искренней и настоящей. От простых людей, для простых людей. Понимаешь?

– Думаю, что понимаю.

– И я задумала написать… не блог, конечно, но что-то вроде этого. Заметки от лица человека, живущего в Советском Союзе. В самом сердце возродившейся красной империи! Это свежо, и это необычно, и это наверняка будут читать. И даже платить за чтение со временем. Если дело пойдет, то на одной только рекламе я смогу делать верные пару тысяч в месяц. А это совсем немало по нынешним временам.

– Я вижу, в чем здесь трудность, – признал Олег.