Читаем СССР-2061 полностью

Завалов сел на пол и крепко зажмурился. Ворот футболки стал мокрым от крови. Хотелось зарыться под землю. За стеной стонали, и этот звук скреб по нервам, как гвоздь по стеклу. На соседней улице послышался десяток одиночных выстрелов. В небе с ревом пронесся беспилотник.

«Почему именно я? Пусть они заткнутся! Я не хочу это слушать. Это не мое дело. Я домой хочу!»

– Стой! Куда!

Вадим подскочил и сквозь провал выбрался в подъезд. Осмотрелся, прикрывая нос рукавом. Горький запах порохового дыма, соленый – свежей крови. Кто-то схватил за ногу. Завалов обернулся и отвел взгляд. Там уже нельзя помочь. Потряс за плечо парня, сжавшегося в углу. Тот упал. Вместо одного глаза – рыхлое мясо. На стене остался грязно-бурый росчерк. Завалов отпрянул и наступил на чью-то руку. Шарахнулся, едва сдержав вопль.

На курсах было иначе. На столе манекен, имитирующий пострадавшего с проникающим в брюшную полость. Вокруг десяток студентов. Кто-то пошутил насчет слишком подробной имитации первичных половых признаков у резинового пациента. Главное, не смеяться и руки держать ровно – игла настоящего шприца может согнуться при попытке проткнуть искусственную кожу. Препод ругается, кричит: «Вы что, на вечер юмора собрались? Вот посмеетесь потом…» За окном солнце, и декоративные яблони в университетском скверике цветут. Весна.

Завалов смотрел на женщину, сидящую у стены и держащую прижатыми к животу руками что-то темное и влажное. Глаза открыты и запорошены пылью. Ее соседка, боком лежащая в кровавой луже, медленно пошевелилась. Вскрикнула, когда Завалов тронул ее за руку.

– Нам чуть посидеть где-нибудь. Нас найдут, – прошипела Хала.

– Кто найдет? – со злостью спросил Завалов, расстегивая ремень на брюках.

– Ваши! Они всегда приходят и всех увозят. Брось ее, пойдем.

Завалов, несмотря на слабое сопротивление, задрал многослойную юбку и перетянул ремнем разорванное бедро. Женщина пыталась визжать и кусаться, потом затихла.

– Хватит, пойдем!

– В задницу пойди, обезьяна, – пропыхтел Вадим, пытаясь взгромоздить на руки обмякшее тело.

Вспомнил о походной аптечке, которая болталась на ремне. Там должен быть шприц-тюбик с обезболивающим. Проклятая аптечка куда-то исчезла. Но мысль эта не задержалась, провалившись в вязкое равнодушие, медленно заволакивающее голову.

– Ну, куда идти?

Хала смотрела на него с удивлением, будто он взвалил на себя мешок мусора и вознамерился его спасать. Разработанная на бумаге теория затрещала по швам при первом же столкновении с предполагаемой подопытной.

– Объясни мне, какого черта? Ты ведь говорила, что такие, как ты, ищут людей. Получается, вы что-то вроде спасателей, так? Тогда почему тебе вообще по фигу, что происходит сейчас?

– Лагеря нет. Люди – ваша забота. Вы нам платите, мы находим и тащим заботу к вам. Куда их теперь девать?

Шли по улице медленно, прижимаясь к стенам домов и прислушиваясь. В городе стреляли. Кое-где на тротуарах валялись тела. Однажды раздался хлопок и грохот отдаленного взрыва. Женщина на руках Завалова вновь пришла в себя и начала скулить.

Хала свернула в двери неприметной лавки под выгоревшей вывеской. Завалов шагнул следом и остановился, увидев ряды разломанных стеллажей.

– Проходи. Здесь не будут шарить. Я жила тут, напротив.

От дома напротив ничего не осталось.

Хала нырнула за кассовую стойку, уселась на пол, вытянув ноги. Завалов уложил рядом женщину. Сел, прислушиваясь к свинцовой тяжести в ногах и ноющим плечам. На вороте и плече футболки запеклось багровое пятно, лицо горело огнем. Трогать чуть подсохшую рану было страшно. Рваный след тянулся от верхней губы, через щеку, почти до виска. Если б чуть выше… Он сглотнул. Горло пересохло. Он достал из рюкзака бутылку минералки, отпил, предложил остатки Хале. Та улыбнулась, показав припрятанную под курткой флягу.

Раненая глотала воду с большим трудом и, кажется, не вполне понимала, что происходит. Завалов еще раз осмотрел рану. Здесь мог помочь только хирург. Кажется, проще было не мучить женщину и оставить в подъезде…

– Теперь чего?

– Ждать.

Над головой кружились назойливые мухи, привлеченные запахом подсыхающей крови. Горячий, как из духовки, воздух сочился в выбитые окна и распахнутую дверь. Что-то громко щелкнуло, и Завалов дернулся, прижался к стойке. Хала не пошевелилась.

– Солнце, – пояснила она. – Пластик распадается, дерево сохнет.

В разгромленном торговом зале снова глухо треснуло. Завалов опять вздрогнул. И сколько нужно ждать? А главное – чего? Если их сумеют найти гипотетические «свои», то что мешает «чужим» наткнуться на этот проклятый магазинчик? Так и умом двинуться недолго, в ожидании. Нужно было занять себя хоть чем-нибудь.

Завалов попытался отереть платком вымазанные кровью руки.

– Давай свою шайтан-коробку.

– Что?!

– У нас ведь товарно-денежные отношения? Браслет ты забрала. Или верни, или…

– Стой! Очень осторожно.