Читаем СССР-2061 полностью

Великан пробормотал что-то по-русски и почесал затылок. Теперь он выглядел пристыженным, и Раст смог, наконец, нормально выдохнуть.

– Представься, Илюшенька, сделай свет поярче над парой зон и говори, пожалуйста, по-английски. Нашим гостям нужны лекарства и ужин, – строго сказала ему Смирнова.

– Смирнов, иммунолог, – буркнул великан, едва глянув на «гостей», тут же переключился на напарницу. – Дай-ка угадаю. Из-за них пришлось сделать крюк на обратном пути?

– Пришлось, – спокойно кивнула та.

– Ты и так сколько на ногах, послала бы сообщение ребятам Дзе, пусть бы они выбрались лишний раз.

– Им дальше. Да и… не важно. Лучше я. Мы уже здесь, все в порядке.

– Давай в программу уже это внесем, Лидок. Тебе каждую вторую вылазку «приходится».

– Сигнал SOS от личного физиорегистратора. Там человек умирал. Товарищ.

Смирнов хотел, видимо, сказать ей что-то еще, но раздраженно вздохнул и отошел. Волосы у него тоже были светло-русые, а смартбраслет на руке такой же громоздкий, советской сборки. Шагал русский осторожно, время от времени опираясь на какой-нибудь холодильник или ящик. Смирнова отвернулась как ни в чем не бывало, а Раст подумал, что сам бы ни за что не женился на таком андроиде, ни за какие голубые глаза.

– Что это было? – хрипло спросила Эммельсент, пока Раст и Гарсиа укладывали Джеггинса в гамак.

– Простите. Это случайность, уверяю вас. Илюша очень добродушный, просто у нас редко бывают такие гости, он и растерялся. И мы неудачно его разбудили и…

Смирнова неловко улыбнулась и снова отвернулась к лабораторному планшету, пристроенному прямо на крышке выключенной центрифуги. Пробирки с кровью стояли в штативе рядом, прямо на полу.

– Он недавно перенес геморрагическую лихорадку. Он всегда так, как будто коллекционирует их, только в поле – и здравствуй, редкий вирус. Осталось еще немного неврологических последствий. Вирусная нагрузка уже неопределяемая, вы не волнуйтесь.

Конечно, какая мелочь. О чем тут волноваться?

– А когда была высокая, – не сводя с нее взгляда, спросила Эммельсент, – ты все равно сидела здесь с ним одна?

Смирнова пожала плечами, не оборачиваясь.

– И ваших экстренных аптечек хватает на такое?

– Хватает. Если брать из двух, – с нажимом ответила Смирнова.

Из двух, значит. Если бы Раст застрял в центральной Африке с единственным напарником, а потом пришлось бы смотреть, как тот загибается от болезни, которую и лечить-то лет пять как научились, считать ампулы противовирусного в чужой личной аптечке, потом в своей… что ж, он тоже не особенно хотел бы потом о таком говорить. Определенно не хотел бы.

– Так и есть. Каждому по две дозы сыворотки. Внутривенно, вторую через полчаса. Справитесь сами? Шприцы возьмите там. Мне нужно заняться вашим товарищем, – сказала Смирнова уже гораздо бодрее, закончив с тестами. Эммельсент взяла из ее рук пачку мелких ампул.

Смирнова сидела, запрокинув голову и вытянув ноги, ее и Джеггинса связывали гибкие бурые трубки, с разных сторон подключенные к какому-то медицинскому прибору советской сборки. Аппарат для фильтрации крови, вот же черт.

– При массированном поражении надежнее всего переливание эритроцитарной массы от иммунного человека, это работает гораздо быстрее. – Смирнова дышала спокойно и глубоко, а Раста заметила не сразу. – Не волнуйся, командир. Я уже так делала, не раз.

Иммунного человека. Раст просто не мог поверить своим ушам, но тут вспомнил про «настроение лечь костьми» и про собственные советские стандарты тестирования препаратов.

– Вы испытывали ее на себе. Заражали себя малярией и испытывали сыворотку с тем вторым паразитом! – просипел Раст, с ужасом глядя на нее, на маленькую, невозмутимую Смирнову с худыми исколотыми руками, которая «уже делала это не раз» и сейчас спокойно улыбалась ему.

– Только один, этого достаточно для предварительного заключения. Мы вместе решали. Тянули зубочистки для молекулярного клонирования.

По ее мнению, это должно было звучать успокаивающе. Что такого, ну кто из лабораторных работяг так не делает, если представится возможность? Раст даже не знал, что ответить.

– А потом оказалось, что она жульничала. Если бы не надо было наблюдать ее для эксперимента, я месяц бы с ней не разговаривал, – громко отозвался Смирнов. Он был в другом конце купола, гремел какой-то посудой, но разговор, видимо, все равно слышал.

– Потому что я универсальный донор. А у него Настенька и близнецы, – тихо сказала Смирнова и закрыла глаза. – Хотя не по-товарищески вышло, конечно.

– У нас о Союзе говорят кучу ужасных вещей, и все не те. – Раст пошел прочь, но успел услышать в ответ что-то о том, что людей больше трогают новости о бедах собратьев по виду, чем об их удачах, и это эволюционно обусловлено.

Устроившись в гамаке, Раст настроил ближний перехват, и это заняло непривычно много времени, потому что у него кружилась голова и снова поднималась температура.