Читаем Срок для президента полностью

3.13. Диктатура подчиняет главному неглавное, в то время как в традиционном и бюрократическом государстве главным становятся средства, т. е. органы и законы управления, а неглавными — то, ради чего они были созданы — благо народа и страны. Если при бюрократии она благоденствует за счет неудобств и лишений страны и народа — при диктатуре благо страны и народа достигается путем любых необходимых напряжений функционеров всех уровней. При этом своя функция накладывается на каждого.

3.14. Диктатура исходит из потребности цели — определяя к ней любые адекватные пути, и этим круг возможных целей сильно расширяется. Бюрократия исходит из неприкосновенности ряда уже достигнутых интересов и положений — чем сильно ограничивает диапазон реально достижимых целей.

3.15. Диктатура разрубает гордиев узел, который бюрократия не в силах распутать.

4. Примеры истории

Господа. А вам не приходит в голову, что едва ли не все великие исторические фигуры были диктаторами, строго-то говоря?

Хаммурапи и Ащурбанипал были диктаторы. И Александр, и Цезарь. И Наполеон, и Кромвель. Диктовали, проламывали дорогу истории, и не позволяли пикать против.

Владимир спрашивал народ, какую вводить религию (!), или сам решил? Иван IV вырвал язык вечевому колоколу Новгорода? Петр брил бороды? Рубил головы? Заставлял пить водку (!!!)? Одевал в иноземное платье? С кем он хоть раз посоветовался и на какой закон оглянулся?! Большевики и Сталин сделали Россию самой большой и грозной империей мира?

Де Голля называли во Франции диктатором, когда он испросил себе черт знает каких полномочий и стал давить поперек мнений парламента и прессы? Рузвельт был диктатороподобным исключением в институте американского президентства, когда страну понадобилось вытаскивать из нищеты и задницы, куда она вдруг свалилась со свободного и демократичного рыночного пути?! Три срока сидел, заметьте.

ДЕЙСТВИЕ РОЖДАЕТ ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ

Чем больше и быстрее необходимо совершить — в частности в социально-экономической сфере — тем больше, буквально по закону макрофизики, механики Ньютона, противодействие среды твоим действиям. Ты являешься активным, переделывающим началом — среда выступает как начало консервативное, стремящееся сохранить инерцию, противодействующее твоим давлениям и инициативам. И — традиции против, законы вязки, система отношений срослась, чиновники имеют интерес с настоящего: в головах у всех старый порядок, новое ошарашивает, возмущает и доставляет неудобства: ремонт и перестановка мебели в головах — и уж только потом в доме.

Для продавливания сопротивляющейся среды — нужна концентрация сил.

КТО ХОЧЕТ МНОГОЕ СОВЕРШИТЬ — ДОЛЖЕН ПРЕОДОЛЕТЬ МНОГОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ

Если предположить, что в период падения Римской Империи она всерьез решила спастись, нашла волю и решимость в себе! — так только жесточайшими мерами, сбором и изъятием ценностей у богачей, высокой платой легионам и наемникам, жесточайшим подавлением любого коллаборационизма, сплочением нации вокруг лидера, казнями трусов, выжиганием коррупции каленым железом… Но в Риме жило уже сплошь дерьмо, которое пуще всего дорожило своим имуществом и своими правами. Варвары показали этой гнилой сволочи их права! А, да, так мы о чем говорили, граждане?..

Мечтал некогда и Ганнибал о полномочиях диктатора для себя в родном Карфагене. О Риме слишком много узнал. Жадный и завистливый Совет Старейшин фиг дал ему полномочия: покушается на наши устои, подлец! И рухнул Карфаген, но своей форме демократии — классической олигархии! — не изменил. А Рим диктатурой не гнушался — побеждал!

Сегодня мы будем классифицировать как диктаторов Елизавету Тюдор и Луи XIV, приведших Англию и Францию к могуществу и блеску. Самодержцы, наследная власть и т. п. — это все для нас уже мелочи терминологии. Да за исключением нескольких веков демократии греческих полисов — и то лишь мужчины, воины, свободные, имущие гражданами с правами голоса значились — да пары веков последних в Европе — история человечества есть история диктатур! Сильнее и слабее были зажаты гайки, больше или меньше считался вождь-лидер с традициями и мнениями, но все это была более или менее диктатура. Да не могли люди раньше кормить такое количество бездельников, да так сытно, которые годами свистят неясно о чем, не принимая элементарные законы и беря еще взятки! Производительность труда раньше низка была!

5. Что знали римляне?

Что диктатура — это демультипликатор застрявшего и буксующего автомобиля, фигурально выражаясь. Что это: вот гуляли спокойно и вдруг завязли — р-раз! два! взяли! р-разом! навались!!! — вытащили чего надо, перевели дух и дальше гуляем. Где греки разваливали свои полисы — римляне проскакивали на диктатуре — и ехали дальше. Кончился кризис, разрулили ситуацию — и тут же диктатура отменяется.

Перейти на страницу:

Все книги серии Веллер, Михаил. Сборники

Похожие книги

Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма
Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Мори Терри

Публицистика / Документальное
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
О войне
О войне

Составившее три тома знаменитое исследование Клаузевица "О войне", в котором изложены взгляды автора на природу, цели и сущность войны, формы и способы ее ведения (и из которого, собственно, извлечен получивший столь широкую известность афоризм), явилось итогом многолетнего изучения военных походов и кампаний с 1566 по 1815 год. Тем не менее сочинение Клаузевица, сугубо конкретное по своим первоначальным задачам, оказалось востребованным не только - и не столько - военными тактиками и стратегами; потомки справедливо причислили эту работу к золотому фонду стратегических исследований общего характера, поставили в один ряд с такими образцами стратегического мышления, как трактаты Сунь-цзы, "Государь" Никколо Макиавелли и "Стратегия непрямых действий" Б.Лиддел Гарта.

Карл фон Клаузевиц , Юлия Суворова , Виктория Шилкина , Карл Клаузевиц

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Книги о войне / Образование и наука / Документальное