На следующий день я уехал к себе на восток, а Вик на самолете компании «Панамерикэн» отбыл в Сан–Траторио, где состоит теперь при министре внутренних дел советником по вопросам технического образования. Он подыскал себе это теплое местечко за те два праздных месяца, которые провел в Голливуде, работая для «Мегалита». Не сомневаюсь, что его деятельность в Сан–Траторио приносит ему немалые доходы.

Я не знаю точно, как вел себя мистер Брейден, когда осматривал лабораторию на следующий день. Вероятно, сохранял полное хладнокровие, не выходя из своей роли невозмутимого администратора. Я скоро сообразил, что ему вовсе не захочется делать эту историю достоянием гласности. А позже я узнал, что он оказался даже еще более находчивым, чем я предполагал. Судя по всему, афера Вика в конечном счете не причинила ему значительных убытков. Лаборатория была использована для съемок «Космического чудовища» и выглядела на экране великолепно. Абстрактные рисунки вы, возможно, видели на галстуках. И мне даже довелось еще раз посмотреть кое–какие из тех лент, которые показывал мне Вик, — в кулуарах конференции по электронике, устроенной в одном из штатов Среднего Запада. Но Марта Андерсон не стала кинозвездой. Ее имя значилось рядом с именем Вика на открытке, которую я получил от него на прошлое рождество.

Генри Каттнер, Кэтрин Мур. Механическое эго

Никлас Мартин посмотрел через стол на робота.

– Я не стану спрашивать, что вам здесь нужно, – сказал он придушенным голосом. – Я понял. Идите и передайте Сен–Сиру, что я согласен. Скажите ему, что я в восторге от того, что в фильме будет робот. Всё остальное у нас уже есть. Но совершенно ясно, что камерная пьеса о сочельнике в селении рыбаков–португальцев на побережье Флориды никак не может обойтись без робота. Однако почему один, а не шесть? Скажите ему, что меньше чем на чёртову дюжину роботов я не согласен. А теперь убирайтесь.

– Вашу мать звали Елена Глинская? – спросил робот, пропуская тираду Мартина мимо ушей.

– Нет, – отрезал тот.

– А! Ну, так, значит, она была Большая Волосатая, – пробормотал робот.

Мартин снял ноги с письменного стола и медленно расправил плечи.

– Не волнуйтесь! – поспешно сказал робот. – Вас избрали для экологического эксперимента, только и всего. Это совсем не больно. Там, откуда я явился, роботы представляют собой одну из законных форм жизни, и вам незачем…

– Заткнитесь! – потребовал Мартин. – Тоже мне робот! Статист несчастный! На этот раз Сен–Сир зашёл слишком далеко. – Он затрясся всем телом под влиянием какой–то сильной, но подавленной эмоции. Затем его взгляд упал на внутренний телефон и, нажав на кнопку, он потребовал: – Дайте мисс Эшби! Немедленно!

– Мне очень неприятно, – виноватым тоном сказал робот. – Может быть, я ошибся? Пороговые колебания нейронов всегда нарушают мою мнемоническую норму, когда я темперирую. Ваша жизнь вступила в критическую фазу, не так ли?

Мартин тяжело задышал, и робот усмотрел в этом доказательство своей правоты.

– Вот именно, – объявил он. – Экологический дисбаланс приближается к пределу, смертельному для данной жизненной формы, если только… гм, гм… Либо на вас вот–вот наступит мамонт, вам на лицо наденут железную маску, вас прирежут илоты, либо… Погодите–ка, я говорю на санскрите? – Он покачал сверкающей головой. – Наверно, мне следовало сойти пятьдесят лет назад, но мне показалось… Прошу извинения, всего хорошего, – поспешно добавил он, когда Мартин устремил на него яростный взгляд.

Робот приложил пальцы к своему, естественно, неподвижному рту и развёл их от уголков в горизонтальном направлении, словно рисуя виноватую улыбку.

– Нет, вы не уйдёте! – заявил Мартин. – Стойте, где стоите, чтобы у меня злость не остыла! И почему только я не могу осатанеть как следует и надолго? – закончил он жалобно, глядя на телефон.

– А вы уверены, что вашу мать звали не Елена Глинская? – спросил робот, приложив большой и указательный пальцы к номинальной переносице, отчего Мартину вдруг показалось, что его посетитель озабоченно нахмурился.

– Конечно, уверен! – рявкнул он.

– Так, значит, вы ещё не женились? На Анастасии Захарьиной–Кошкиной?

– Не женился и не женюсь! – отрезал Мартин и схватил трубку зазвонившего телефона.

– Это я, Ник! – раздался спокойный голос Эрики Эшби. – Что–нибудь случилось?

Мгновенно пламя ярости в глазах Мартина угасло и сменилось розовой нежностью. Последние несколько лет он отдавал Эрике, весьма энергичному литературному агенту, десять процентов своих гонораров. Кроме того, он изнывал от безнадёжного желания отдать ей примерно фунт своего мяса – сердечную мышцу, если воспользоваться холодным научным термином. Но Мартин не воспользовался ни этим термином и никаким другим, ибо при любой попытке сделать Эрике предложение им овладевала неизбывная робость и он начинал лепетать что–то про зелёные луга.

– Так в чём дело? Что–нибудь случилось? – повторила Эрика.

– Да, – произнёс Мартин, глубоко вздохнув. – Может Сен–Сир заставить меня жениться на какой–то Анастасии Захарьиной–Кошкиной?