Читаем Срочка полностью

Камрад родился в 1910 году в семье рабочего и в детстве хлебанул лиха, голода и нищей жизни. Всемирный кризис не добавил оптимизма и, как он сказал: — Не знаю, как бы у меня сложилась дальнейшая жизнь, но к власти пришёл Гитлер.

Парень он был здоровый, сообразительный и его забрали в армию, где он попал в авиацию. Там его быстро заметили, предложили пойти учится в офицерскую школу на лётчика, о чём он даже и мечтать не мог. Закончил и стал летать. Быстро набрал опыта и уже довольно опытным лётчиком вступил в войну с Польшей, потом была Франция. А когда началась война с Советским Союзом, он уже считался уважаемым асом. Удачно провоевав на восточном фронте два года, в 1943 году оказался на юге…

— А где сейчас, ваш Покрышкин? — Внезапно сменив тему рассказа, спросил немец.

— Маршал Советского Союза Покрышкин, сейчас командует организацией ДОСААФ. Там из гражданской молодёжи готовят специалистов для армии. А что такое? — В свою очередь задал я вопрос.

Немец показал на пустой рукав и с гордостью произнёс: — Это мне сделал ваш ас Покрышкин.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи… Интересно…

Наш собеседник отпил солидную порцию пива и продолжил рассказ: — Я тогда воевал на южном участке фронта и летал на новейшем самолёте-разведчике. Опытный образец. Весь самолёт был обтянут резиной и если пули попадали и пробивали бак, то резина затягивала дырку. Очень живучий самолёт был. А против нас и воевал там Покрышкин. Действительно, его все боялись и предупреждали всех лётчиков, когда его засекали в воздухе. Никто не хотел с ним встречаться в бою. И я тоже. Однажды мне поставили задачу на разведку глубоких тылов советских войск. Я слетал удачно, выполнил задание и когда возвращался обратно, то столкнулся в воздухе с Покрышкиным. Завязался бой. Он ас и я ас. Мы долго крутились вокруг друг друга и никто из нас не мог одержать победу. Не знаю, чем бы поединок кончился, но пуля из его пулемёта попала мне в левую руку и перебила кость. Естественно, я стал хуже управлять самолётом и он быстро подбил меня. Самолёт загорелся, а я вывалился из него и сразу же дёрнул за кольцо. Покрышкин на самолёте долго кружился вокруг меня, сопровождая в воздухе, и только когда убедился, что я спустился на землю и меня взяли в плен русские солдаты улетел. Русские лётчики всегда были гуманными и никогда не расстреливали наших в воздухе. А русский, когда его подбивали, выпрыгивал из самолёта и падал, раскрывая парашют почти у земли, чтобы было больше шансов не быть расстрелянным в воздухе. Попал в плен, кость была раздроблена и мне ампутировали руку. После войны в 1947 году меня отпустили домой и вот я живу здесь. Жизнью доволен. Пообщавшись в плену с русскими, я с уважением отношусь ко всему русскому. Да ещё и выучил русский язык, чем очень горжусь.

Немец посидел с нами ещё десять минут, допил пиво, мы тоже допили своё и ушёл. Хотелось бы с ним ещё пообщаться, но не получилось. Офицеры рассказывают, что немцы которые побывали у нас в плену, как правило к русским относятся хорошо и знают русский язык. А те, кто в плен попал к американцам, смотрят на нас довольно холодно и отчуждённо. Рассказывают такое, что в нашем небольшом городе на учёте в полиции состоят 300 бывших эсесовцев. А в городе Виттенберг 3000 человек и они должны раз в неделю отмечаться в полиции. То есть, триста здоровых, прошедших войну опытных пятидесятилетних мужиков находились под боком нашего полка. По некому сигналу они могли откопать или получить в руки оружие и дать просраться нашему гарнизону.

Мы с Фёдоровым на скамейке сидели уже больше часа и нам это стало надоедать, но тут из ресторана вывалили хорошо поддатые, разгорячённые спором комбат второй батареи и старший лейтенант Лазуков. Не переставая спорить, они быстро пересекли улицу и зашли на автомобильную стоянку перед рестораном.

— …А я тебе говорю, что большинство «Трабантов» перешли на пластмассовый корпус. И этот тоже из пластмассы, — офицеры остановились около серого автомобиля «Трабант» и Лазуков постучал костяшками пальцев по капоту.

Немец, хозяин автомобиля, вылез из кабины и, широко улыбаясь, любезно спросил: — Was wollen sie?

Лазуков досадливо отмахнулся от немца и обратился к комбату-2: — Ну, что я убедил тебя?

— Не-ак, — Булатов тоже постучал по капоту и засмеялся, — Дима, ну прескартон… Ты чего, не чувствуешь?

Лазуков загорячился: — Булатов, не хера ты не разбираешься. Вот я сейчас кулаком стукну. Сильно стукну и ничего капоту не будет. И с тебя тогда бутылка… Идёт?

— А давай…, - Булатов с азартом протянул Лазукову руку и тот, схватив её, позвал хозяина автомобиля, с интересом наблюдавшим за двумя советскими офицерами, — камрад иди сюда, разбивать будешь… Ну, чего стоишь? Иди, разбивай…

Немец нерешительно улыбаясь, подошёл к спорящим и под их руководством «разбил» руки.