Читаем Срочка полностью

— Так точно, Хочу? — Даже не задумываясь ответил я и тут же вспомнил как несколько дней тому назад мы торжественным маршем проходили мимо трибуны, когда вдруг острой жалостью резанула мою душу сама мысль, что через несколько месяцев я уйду на дембель и не будет в моей жизни той армейской жизни, к которой успел привыкнуть, да и наверно полюбить. Не будет музыки полкового оркестра, под игру которого я в составе батареи, крепкого воинского коллектива, шагаю сейчас мимо трибуны, где стоят уважаемые мною офицеры. Не будет того чувства причастности к могучей Советской Армии и не будет много, много, много чего другого…, о чём обычно мужики вспоминают и гордятся…

— Да, хочу, товарищ подполковник.

— Вот и отлично. — Обрадовался командир дивизиона, — Цеханович, есть возможность. Хочу тебя послать в школу прапорщиков, тут же в Германии. Отучишься на начальника связи и через полгода придёшь к нам в дивизион. Будешь у меня командиром взвода управления тире начальником связи дивизиона. Откровенно сказать, как Широв уволился, так мой взвод залихорадило. Офицера не дают, а сержанты бестолковые попадаются. Ну, ты сам видишь…, на одном этаже живёте. А ты взвод возьмёшь в свои руки и я с начальником штаба дивизиона спокойно спать буду. Отъезд в школу прапорщиков через неделю. Так что готовься.

Только что возродившиеся надежда попасть в военное училище тут же и умерла. В связи с нехваткой офицерского состава, год назад Министерство обороны разрешила на офицерские должности командиров взводов ставить подготовленных прапорщиков. На части спускался план, как правило три-четыре человека на полгода и кандидатов отправляли в школы прапорщиков. Кого в Союз, а кого в Фортцину, здесь же в Германии. После окончания новоиспечённые прапорщики возвращались к себе в части, где и продолжали служить. Если прапорщик холостякует, то в Германии он служит три года. Если женится, то тогда пять лет. Надо сказать, что данную военную категорию срочники не уважали. Да подчинялись, вынуждены были подчиняться, но не любили. «Хомут», «Кусок» и другие презрительные названия шлейфом тянулись за прапорщиками. Но тут тоже была градация. В основном нелюбовь относилась к молодым прапорщикам. Раньше в армии были сверхсрочники, уважаемая категория военнослужащих и когда три года назад ввели прапорщиков то почти все сверхсрочники, кому это было положено по должности, автоматически, без обучения в школе, стали прапорщиками. И к ним срочники продолжали относиться с уважением, а вот к остальным… Тут уж как себя поставишь сам…

Я усмехнулся, вспомнив весёлую историю появления у нас в Ныробе, на зонах, первых прапорщиков. Старых, умудрённых сверхсрочников вызвали в Пермь, где в торжественной обстановке, в областном управлении ведающим зонами, вручили им погоны прапорщиков. Естественно, что новоиспечённые прапорщики решили это дело обмыть и начали данное мероприятие в Перми, а закончилось оно в столовой, в районном центре Чердынь грандиозным мордобоем между собой. Вечером, райвоенком, полковник Кайзер, спокойненько сидит у себя в кабинете и тут неожиданный звонок от начальника милиции.

— Товарищ полковник, у нас ЧП. В столовой сейчас дерутся десять генерал-лейтенантов. Не знаю откуда они взялись, может быть они в Ныроб проездом едут проверку проводить. Час тому назад приехали из Соликамска на автобусе, а сейчас дерутся. Крутить я их не имею право. Ты военком, генералы по твоей линии — вот и иди разбираться с ними.

— Какие генерал-лейтенанты? Ты что там Виктор Петрович с ума сошёл?

— Да вот такие, Сергей Николаевич… Чистые генеральские погоны, без просветов и по две звезды вдоль погон. Давай, быстрей, а то они или друг друга поубивают или столовую разгромят…

От военкомата до столовой минута хода. От милиции до столовой тоже минута. Столовая была уже оцеплена милиционерами, и оттуда доносились пьяные крики, вопли, удары, хрястанье мебели… Короче, звуки качественной и добротной драки. У входа маялся начальник милиции, который с облегчением встретил военкома.

— Сергей Николаевич, иди и утихомирь их…

Военком приосанился перед дверями, критически оглядел себя, расправил мифические складки на форме, кашлянул в кулак и, приоткрыв дверь, засунул голову в приоткрывшуюся щель.

Секунд тридцать он разглядывал открывшуюся картину побоища, потом высунул голову из щели и закрыл дверь. Приосанился и почти в приказном тоне заявил обалдевшему начальнику милиции: — Забирайте, товарищ майор их в каталажку. Это новоиспечённые прапорщики с Ныробского Учреждения Ш320/16 МВД СССР…

— Ну что, Цеханович, молчишь? Согласен? — Командир дивизиона был полностью уверен, что я соглашусь. А отъезжать от такого сомнительного предложения надо было и так чтобы не обидеть командира.

— Товарищ подполковник, спасибо за доверие, но я ведь артиллерист и командир. А тут начальник связи. Я ведь связь терпеть не могу… Не…, товарищ подполковник, — и чтобы совсем отъехать от такого хода, предложил, — вот если бы командиром огневого взвода, я бы согласился, а так…