Читаем Срез полностью

Прихватил бутылку вина, сигареты и — на улицу. Нараспашку, без шапки, чтоб освежиться. Во дворе прохладно. Стемнело уже. Захожу в подъезд — опа… Три районных отморозка: Платон, Матвей и Сола. Из тех, которые рождаются в наколках. Под кайфом, глаза нулевые. Хотя Платон и без кайфа — увечный на всю голову. У него, знаешь, фишка была: креативно сходить по нужде. В чей-нибудь ранец, например, или почтовый ящик. Или в таз с замоченным бельем. Как-то облегчился в графин секретаря комиссии по делам несовершеннолетних. Дама вышла на минуту, а он успел. Его потом, я слышал, зарезали в колонии. Большая услуга обществу. Остальные двое чуть вменяемей, но только на фоне Платона.

И вот что я тебе скажу. Трезвый я бы мигом сделал ноги.

А тут — охренеть! — нету страха, один кураж. Иду мимо них спокойно так, без ускорения. Даже кивнул Матвею, он в параллельном учился. Уже на лестнице слышу:

— Эй! Ну-ка иди сюда.

Платон, сука. Возвращаюсь, опять-таки не спеша. Здесь главное не спешить. У них реакция на страх, как у зверей. Но опять чувствую — не боюсь. Первый раз в жизни не боюсь этих уродов. Ну дадут в глаз, куртку почикают ножиком. Да плевать!

— У тебя курить есть?

— У меня, — говорю, — и выпить есть. Отметим?

Достаю бутылку, открыл, глотнул пару раз. Протягиваю им. Они ее по кругу, — раз — и нет бутылки. Вынимаю «BТ», на праздник берег. Пропали, — думаю, — сигареты. А, хрен с ними… Закурил.

— Угощайтесь, пацаны.

— О, интеллигентские…

Отсыпали половину. Сола последним угостился. И сует пачку в карман. Матвей ему:

— Отдай человеку, не греши.

— С какого?

— А чё, нормальный пацан. Тебя Фома что ли зовут?

— Куда идешь?

— К Светке. С пятого этажа.

Знаю, тут проблем не будет. Правильная девушка, не их контингент.

— Аа, у неё собачка такая… мелкая? Болонка, да?

— Ты еe болонку выгуливаешь? — заржали.

— Было дело.

— Она и сама, как болонка. Иди, чё стоишь?

— Сигареты верни, — окончательно наглею…

— Отдали? — удивился Славик.

— Отдали.

— Девчонок-то привел?

— Привел… Не в этом дело. Я тебе объясняю, что такое избавиться от страха. Страх — это боль. И алкоголь для беспокойного индивида, типа меня — это наркотик. Эйфория, в которой хочется жить дальше. А ты когда подсел на ликеро-водочные?

— На изделия-то? — Славик затянулся. Сунул окурок в пустую бутылку. Тот шикнул, затих. — В ДОКе.

— Это где корабли чинят?

— Это где доски пилят. Сразу из школы в универ не поступил. Мать достала: иди, работай. Да и самому деньги нужны.

— А чего не поступил-то? — Фомин сощурился на потолок. — Что дядя-то не помог?

— Филфак МГУ — не его уровень. Завалили меня обидно… По всем экзаменам — отлично, а за сочинение — трояк. Глазам на верю. Я в школе по сочинениям ниже четверки не имел. Но если человека надо завалить, валят на сочинении. Тема не раскрыта — и поди докажи. Я нарочно свободную взял. Подаю апелляцию. А там приличных ошибок — ноль! Ноль, Фома. Так я сроду их не делал!

— И что там?

— Стилистические — нет, ты понял? — стилистические ошибки! Волнистой линией подчеркнуты. Например, я пишу «остальной дом, высокий и черный, казался необитаемым». Мне подчеркивают слово «остальной». Что здесь не так, — спрашиваю?

— Какой остальной?

— Отключи тормоза. Два окна горят всего! А остальной дом высокий и черный, казался необитаемым! Динь?

— Да пошел ты!

— А они не догнали. Якобы. В чем проблема? Это не по-русски. Звучит как перевод с иностранного языка. Чушь собачья! Дальше смотрю. «Сбросив шубу, визитер оказался юношей в мундире корнета лейб-гвардии гусарского полка». Как это — оказался? Разве в шубе он юношей не был? О, боги! Да был! Просто шуба скрывает возраст. Особенно — с поднятым воротником, на улице-то метель. Они что-то мычат через губу. Им же надо что-то мычать. Но с попонами я их уел.

В шахту сбросили что-то тяжелое и квадратное. Неприличный грохот провалился вниз.

— Ты о чем писал-то?

— О старинной жизни. Короче, у меня такая фраза: «Они прошли темным, устланным попонами коридором». Чем это, — спрашивают, — устлан коридор? Накидками для лошадей? Усмехаются — поймали. Уважаемые, — интересуюсь, — вы читали рассказ «Баллада»? Бунина, Ивана Алексеевича. У меня тут выписано. «Под эти праздники в доме всюду мыли гладкие дубовые полы, от топки скоро сохнувшие, а потом застилали их чистыми попонами». Полагаю, Бунину можно доверять. У них языки в задних проходах. Одна только нашлась бойкая, Адамович фамилия…

— Родственница?

— Пес ее знает. Выщип такой бесцветный, об лицо порезаться можно. И дура феерическая. К сожалению, говорит, читатель Бунина уже давно в мире ином, и никто сегодня не вспомнит диалектное употребление слова попона. Это в лучшем случае нелепо. Если слово берется в необычном значении, тому должны быть оправдания внутри текста, а не в авторитете Бунина. Стало быть, — перебиваю, — я тоже давно в мире ином. Что? Там же, где его читатель.

— Ну вот. И пошел я вместо МГУ рабочим в ДОК. Платили нормально, даже без квалификации. Вредная работа: шум, опилки. Травматизм. И люди такие… зазубренные.

— В смысле?