— Тогда, по условию союза с Бердионом, Дорсис окажется его врагом, — рассуждал Виктор. — Брат враг, это слишком. Тогда и он откажется от союза.

— Может и не отказаться, — снова заговорил Марзан. — У вершителей нет особых родственных чувств. Возможно, что наоборот. Тогда Дорсис согласится, чтобы брат его не одолел. А он обязательно захочет нашими силами его одолеть, чтобы объединить обе страны в одну.

— Выходит, в любом варианте, кроме как отказа обоих вершителей от союза, мы в выигрыше, — резюмировал обсуждение Василий Иваныч. — Прекрасно. Тогда, до вечера!

***

В назначенное братьями вечернее время они вновь собрались в гостиной профессора. Пришли и они. Церемонно поздоровались и расселись. Первым начал разговор Дорсис.

— Мы сегодня много спорили с братом. Наши решения расходились и сходились. Так и не приходили к одному единому мнению. Но, в конце концов, пришли к единодушию. Теперь могу выразить наше общее решение…

— Каждый говорит за себя, брат! — чрезмерно громко воскликнул Бердион.

Дорсис растерялся, потом пристально глянул на брата и надтреснутым голосом досказал:

— Мое решение — отказаться от союза.

Василий Иваныч вопросительно повернулся к Бердиону.

— Я внимательней читал древнее пророчество и верю каждому слову, что там предначертано. Наш могущественный бог требует поддержать Избранного. Я так и сделаю. Мое решение — согласиться.

Дорсис с ужасом глядел на брата. Тихо пролепетал:

— Мы решили иначе…

— Ну чтож, — торжественно заявил Василий Иваныч. — Да будет, как велел Буд. Заключим союз только с Горданой. По повелению ее триумвирата будем для нее завоевывать врагов. — При этом профессор колко глянул на Дорсиса.

— Постойте, — прошептал Дорсис. — Я передумал. Эритрея тоже согласна вступить в союз.

— Уже поздно! — взъелся на брата Бердион. — Ты свое решение уже сообщил.

— Почему ты решаешь такой вопрос? Тут Избранный и его люди. А ты простой проситель милости, — с презрением и с горькой обидой молвил Дорсис.

— Я простой проситель? — стал подниматься с места Бердион весь белый от злости и ненависти. Сейчас он набросится с обнаженным кинжалом на брата.

— Молчать! — заорал Виктор. — Садись, Бердион. Раз Дорсис передумал, то мы прощаем ему его поспешный вывод. Будет и Эритрея в нашем великом союзе, освященный самим Буд.

Огорченный, что коварный план сорвался, Бердион сел обратно на диван. Но только максимально отодвинулся от брата. И это была не пустая предосторожность; у того тоже под левой рукой висел изящный кинжал.

— Чтож, — торжественным голосом заявил Василий Иваныч. — Будем считать, что на словах мы пришли сегодня к единодушному соглашению. Остается завтра изложить их в трех экземплярах, скрепить росчерком собственной крови, поднять поздравительные кубки и немедленно начать выполнять условия великого союза.

Глава 10

Крытая тележка, запряженная двойкой, в которой ехала Мила с ребенком, пристроилась в хвост к двум роскошным каретам вершителей. Несмотря ее на убогий вид, за счет четырехслойных рессор над колесами со сванговыми покрышками, она была намного лучше приспособлена к бездорожью по сравнению с красивыми, но примитивными каретами братьев. И внутренним удобствам позавидовали бы они. Тут был складной мягкий диван, шкафчик с фиксирующейся на полках посудой, небольшой аргандовый светильник.

Виктор поехал рядом на своем скакуне в компании пятидесяти воинов, сопровождавших сюда вершителей. Стронулись с места ранним утром, провожаемые друзьями и помчались, стартовав от сверкающего новенького паровоза, с множеством прицепов, дальше вдоль прокладываемой железной дороги прямиком на юг. Виктор с гордостью заметил, что дорога несравненно длиннее стала. Такими темпами через месяц достигнут шахты. А там, рукой подать до Горданы.

Сами уже поздним вечером достигли этой самой шахты. Виктор потребовал разбить стоянку возле поселка, чтобы его семья смогла в удобстве поспать на ночь. Недовольные вершители, в конце концов, согласились уступить. Негоже перечить Избранному по пустякам. Сами, конечно, предпочли ночевать в шатрах, а не с простолюдинами. А Виктор, забрав Милу и Кольку, с удовольствием опять погостил в доме старшины.

С утра процессия двинулась дальше, пока к полудню не завиднелись каменные стены Горданы.

За ворота вышли встречать молодого вершителя весь народ Сонары. Хотя, как узнавали Виктора, не менее восторженно и его приветствовали. Особенно при этом усердствовал простой люд.

— Приехали уже, — пригнувшись к проему паланкина, известил Виктор жену. Устала она с непривычки путешествовать. — Скоро в собственном доме отдохнешь.

Тем временем процессия врезалась в толпу встречающих и продвигалась к железным воротам. Бердион и Дорсис довольно улыбались, помахивали из окошек карет шелковыми платками.

Прямо у ворот карета Дорсиса резко повернула и пошла вдоль крепостной стены. Виктор ухмыльнулся. Не только не погостил у брата, даже не попрощался. Точно сказал Марзан насчет родственных чувств вершителей.

Половина сопровождающей охраны тоже покатила за каретой Дорсиса. Остальные медленно въехали в ворота города.