Мои брови взлетели.

- Ой.

- Он жену хоронит.

Я нахмурила брови.

- Ой.

- Она была красивая. Эйприл сказала, что она была беременна. Я уверен, что пришлось застрелить ее. Думаю это ... грустно, если это правильное слово.

- Грустно как раз подходящее слово.

- Кажется не достаточно.

- Можно мне? - спросила я, указывая на дыру.

Коннор не мерещилось. На кладбище стоял человек с лопатой, а тело покрытое пластмассой лежало на земле рядом с ним.

- Я вижу его, - сказала я.

- Ага.

Человек был грязный, весь в поту, и один раз , он сделал паузу, чтобы прицелиться и выстрелить из ружья.

Так, вот откуда были выстрелы.

Он был бесстрашным, его лохматые песчано-светлые волосы, торчали из-под его бейсболки. Он был слишком далеко от меня, поэтому я не могла разглядеть его лицо, но его тело периодически тряслось, и я знала, что он плакал.

- Должны ли мы сказать ему, что мы здесь? Он, кажется, хорошим человеком. Умеет обращаться с ружьем, - сказала я.

- Эйприл уже пыталась. Он собирается найти своего брата и племянницу, когда он закончит.

Я посмотрела на Коннора.

- Я сожалею о твоих родителях и учительнице. Это отстойно.

- Да, - сказал он, прежде чем уйти. 

Глава 11

- Что вы подразумеваете, говоря, что мы не собираемся уходить? - спросила я, сжав кулаки.

Папа и Тавия вытащили меня из одной из спален через несколько минут, как я проснулась. Свеча была единственным источником света. Солнце еще не взошло, чтобы осветить трещины вокруг заколоченных окон. По языку тела, можно было бы сказать, что это - секретное совещание, на которое они не позвали младших детей.

Папа поднял руки.

- Пока нет. Я сказал, что мы еще не собирается уходить .

- Тогда, когда? - спросила я.

Тавия жестом указала папе, что расскажет сама.

- Я понимаю, что вы хотите добраться до вашей мамы, как можно быстрее. Мне тоже этого хочется. Но у нас было несколько трудных дней. Мы должны отдохнуть, поесть, и составить план. Затем, мы можем решить что к чему.

- Решить, что? - спросила я.

Тавия потянулась ко мне, но я отстранилась.

- Собираемся ли мы пытаться пройти пешком остаток пути.

- Серьезно? - произнесла я, мой голос становился все громче. - Попытаемся?

- Дженна, - папа обратился, - не расстраивать детей.

- Сколько раз я должна повторять? - спросила я, - мама ждет нас. Каждый день, когда мы не появляемся, более беспокойной она становится. Что делать, если она заражена? Что, если она нуждается в нашей помощи? Что делать, если она одна? Она всего в нескольких милях отсюда! - я указала на папу. - Ты не дал мне встретиться с ней в последний раз. Я не позволю тебе ждать, пока она снова не уйдет.

- Что, если она направляется обратно? - спросил папа. - Мы могли увидеть ее. Мы могли бы привести ее сюда.

Мне стало грустно, и я моргнула, не впечатленная его нелепой попыткой успокоить меня с ложными сценарием.

- Вы боитесь. Вы слишком напуганы, чтобы продолжать идти.

- Дорогая, - начал папа.

- Вы шли всего один день, и вы боитесь? Ты убил дюжину инфицированных и ушел без единой царапины. Мы врезались в припаркованный грузовик на пятидесяти милях в час, и едва заметили. Почему вы вдруг против Красного холма? - я пыталась сохранять спокойствие, но с каждым пунктом, мой тон повышался.

Тавия всплеснула руками.

- Мы все напуганы...

- Тогда, оставайтесь! - сказала я, со странным смешком, хотя я не считала, что это - смешно. - Вы не должны идти с нами. Но наша мама ждет нас в Красном холме, и это то место, куда мы с Хэлли собираемся.

- Не сегодня, - сказал папа.

- Тогда, когда? - снова спросила я, подчеркивая каждое слово.

- Когда я скажу,- сказал он, давая понять, что это конец дискуссии.

Я засмеялась без юмора.

- Я не прошу разрешения пойти в торговый центр. Мы говорим о маме в одиночестве без нас! Она ждет нас! Ты честно думаешь, что мне есть дело, что ты - я сделала кавычки - прав сейчас?

Он подошел ко мне и прижался к моему лицу, возвращая меня в то время, когда мои родители до сих пор были женаты.

- Лучше бы начать заботиться. Только то, что сейчас конец света не означает, что я не могу надрать тебе задницу!

Тавия оттащила его обратно, и он перевернулся, поднимая подушку и, бросив его в стену.

Она посмотрела папа настороженно. Теперь она увидела его сторону, к которой мы с Хэлли привыкли, сторону, которую я ожидала, с тех пор все это началось.

- Эндрю может быть, тебе прогуляться и посмотреть, что еще можно сделать, чтобы обезопасить дом.

Папа повернулся к ней, его лицо стало суровым. Он нахмурился настолько глубоко, как его гнев в тот момент. Его каре-зеленые глаза горели ярким светом на его оливковой коже. Когда я подумала, что он начнет кричать снова, он вышел из комнаты.

Тавия глубоко вздохнула и провела рукой по сердце.

- Это было...

- Типично, - проворчала я.

- Вы так часто ссоритесь с ним?

- Мы привыкли, но не в последнее время.

- Он довольно зол, да? - спросила она, взглянув на закрытую дверь.

- У него дурной нрав. Он работает над этим, якобы.

- Это то, из-за чего вы хотите добраться до вашей мамы так сильно?

Я подняла брови:

- Что бы вы сделали, если вы были отделены от Тобина?

Она моргнула.