Читаем Срамной Дневник полностью

Инна удивительно красиво двигается… вообще. Подтянутая, энергичная, она выходит из метро, подходит к тротуару, встает на бровке, щурясь от закатного Солнца и поворачивает голову в сторону, откуда едут машины. Она словно мальчик, строго оглядывающий футбольное поле и решающий, кому отдать пас. Но в любви её движения становятся простыми и резкими. Как будто бы кто-то включил в ней «спортивный режим» расхода топлива. её женственность куда-то рассыпается, и она бросается в атаку. Мой организм реагирует на это отрицательно. Может, кому-то и нравятся доминирующие женщины, но не мне. Я пытаюсь её перебороть, но куда там! Она несется куда-то, закусив удила. Я откидываюсь на подушки. Освобождаю левую руку. Выжидаю какое-то время, наблюдая, как она увлеченно работает над собственным счастьем, а потом с размаху наношу ей ладонью по заднице такой сильный шлепок, что мои пальцы начинают ныть. Она охает, и из глаз её мгновенно начинают течь слезы.

III.

Насилие. Вот что вызывает у меня настоящее отвращение. Нет вещи, которую я ненавидел бы больше, чем насилие или ограничение чьей-либо свободы. Даже там, где оно необходимо, мне трудно участвовать лично. Я отстраняюсь. И это не правильно. Один из символов насилия – хлыст. Как вообще всё, что относится к символам власти – хлыст эстетичен и сексуален до омерзения. И мне загорелось купить. То что продавалось в секс-шопах, выглядело до того ванильно и неопасно, что сексуальной в изделии оставалась только непомерная цена. В конце концов меня осенило, и я купил отличный кожаный хлыст в лавке с товарами для конного спорта. Что-то расширилось и расправилось у меня в груди, как только я взял его в руку. Непередаваемые ощущения (Я вообще был очень удивлен значительно позже, когда мои друзья у меня в гостях, разглядывая то, что им позволено было разглядывать, как-то украдкой и боязливо косились на мою уже обширную коллекцию кнутов и хлыстов. Били их что ли в детстве?).

Все эти наставления про то, что женщину надо вначале укротить, стали мне ясны, как только я сел в вагон метро. Я ехал, держа хлыст в руках. Как же они на меня смотрели! Кто-то запуганно, кто-то неприязненно, кто-то с вызовом, кто-то просто смотрел, но ясно было, что хлыст в моей руке притягивал женские взгляды, как магнит. Одна женщина с большими и красивыми темными грустными глазами, смотрела на него, как мадонна. Неотрывно. Что она чувствовала? Я испытал ни с чем не сравнимое сексуальное чувство, как будто бы это был не вагон, а гарем. Озарением же было понимание того, что мы никогда на самом деле не укрощаем женщину. Женщина кротка и податлива по своей природе. Мы укрощаем её мужское начало, которое в женщине развивается как защитная реакция на отсутствие мужской защиты, лишения, агрессию и так далее. Женщин не надо укрощать. Надо научиться их расслаблять и только. Мужественность заключается в бесстрашии делать шаг вперед, а не в силе или агрессивности. А женственность в бесстрашии позволить другому сделать этот шаг… в себя. Кнут в руках мужчины делает женщину женственнее, а следовательно… смелее. Укротить женщину…?! Пошло! Что намного труднее – укротить все её страхи. Они сдаются не так легко, как она сама.

Что-то во мне часто заставляет женщин краснеть. Происходит это всегда по-разному, и я не всегда понимаю, как именно. Но принцип всегда прост. Что-то во мне умудряется пробить брешь в панцире, который женщина возводит вокруг себя. Вот, например, вчера я зашёл в «Идеальную Чашку» на Чернышевской, где частенько пью кофе, и обратил внимание, какой замысловатый маникюр у бариста. Она протянула руку, чтобы я разглядел получше. Я взял её пальцы в свои с ощущением, что это оголенные провода. Поднял на неё глаза, и она вспыхнула. Не помню, что я ей при этом сказал. У меня иногда в эти моменты тоже что-то меняется в сознании.

Не для протокола: блаженны влюблённые… были бы, если бы любовь принадлежала им. Но она не принадлежит им. Мы принадлежим ей. Блаженны те, держится за неё, опирается на неё, цепляется за неё, верит и служит ей.