В данном случае эта возможность упущена, и ситуация, похоже, уже непоправима. Впрочем, и ее можно попытаться разрешить, прибегая к элементарной житейской мудрости. Судя по всему, корень противоречия – в неравноценности и неделимости разных компонентов наследства, и проблема состоит в том, чтобы поделить честно, проще говоря – поровну. Если квартиру, машину, два гаража и прочее невозможно справедливо разделить на четверых, то во избежание взаимных упреков имущество следовало бы просто продать и поделить полученную сумму. Тогда каждая наследница смогла бы на свою долю купить то имущество, которое ей желанно. Если такой вариант почему-то неприемлем, возможен другой. Испокон века практикуется такая процедура дележки. Допустим, надо разделить буханку хлеба между несколькими голодными людьми, причем каждый озабочен, как бы ему не досталось меньше других. Нарезать хлеб поручается кому-то одному. Потом остальные по очереди разбирают кусочки. Тот, кто резал, берет свой последним. Это – надежная гарантия, что куски будут равноценны. Так и тут: следовало бы собраться всем вместе и сообща разделить наследство на равные части. Если какая-то часть имущества превосходит своей ценностью другие части, то заранее договариваются, что получивший ее деньгами компенсирует другим наследникам свое преимущество. Окончательное решение о том, равны ли доли, должно принадлежать одной из сестер (допустим, старшей либо, наоборот, наименее заинтересованной). Затем остальные по старшинству выбирают свои доли. Если последняя почувствует себя обделенной, то ей некого винить: ведь решение о равноценности долей принадлежит ей самой.

Впрочем, ни это, ни любое другое «соломоново» решение не может служить гарантией восстановления мира между сестрами. Потому что их отец, наживший немалое имущество, не сумел завещать им главного: искренних родственных чувств, понимания того, что близкие люди дороже любых сберкнижек и гаражей. Обычно эти добрые чувства уходят корнями в раннее детство, когда умные родители учат братьев и сестер честно сотрудничать и справедливо делиться друг с другом. А впоследствии перевоспитывать взрослых людей – дело совершенно безнадежное. Если жадность затмевает человеку привязанность к близким, то никакой психолог уже не в силах ему помочь. Но из этого случая полезно извлечь урок нам всем – и пожилым, и молодым. Заботясь о будущем наших детей, наших наследников, надо бы в первую очередь подумать о том, чтобы завещать им не какие-то материальные блага, а настоящее душевное богатство, которое только умножается, когда им делишься.

Синдром гадкого утенка

Наша семья небогата, живем мы очень скромно, хотя, кажется, научились с этим мириться. Но у нас подрастает дочь, и она очень страдает из-за того, что многие блага нам недоступны. Ее ровесницы одеваются лучше ее, носят дорогие украшения, отдыхают на заморских курортах. А мы ничего такого обеспечить ей не можем. Мне кажется, не сегодня завтра она упрекнет нас, своих родителей, за нашу беспомощность и неумение жить. Как этого избежать?

Психологам давно известно странное состояние, в которое порой впадают дети. В период интенсивного созревания организма они начинают уделять повышенное внимание своей внешности, придирчиво подмечая те явные и мнимые недостатки, из-за которых они якобы проигрывают в сравнении со сверстниками. Слишком высокий или слишком малый рост, чрезмерная полнота или худоба, прыщи на лице, замедленное или ускоренное формирование вторичных половых признаков – все это повергает ребенка в уныние, заставляет считать себя никчемным. Существует образное название такого состояния – синдром Квазимодо. Оно, однако, не очень удачно. Как известно, персонаж романа Гюго испытывал душевные страдания из-за своего реального уродства, которое вызывало к нему неприязнь окружающих. Большинство детей и подростков, как правило, не имеют достаточно причин для переживаний: свои «недостатки» они неоправданно преувеличивают. По мере взросления формируется более трезвая самооценка, злополучный синдром исчезает даже без всякого медицинского вмешательства и в зрелом возрасте практически не встречается. Человек приходит к естественной мысли о том, что вполне симпатичным можно быть, даже не обладая бицепсами Ван Дамма или талией Шарон Стоун.