Читаем Спросите полисмена полностью

Комиссар резко повернулся к дворецкому:

– О чем вы, Фаррент? Какой телефон?

– Личный телефон, сэр. Мистер Миллс звонил по нему, когда я вернулся из холла.

Сэру Филиппу, молча наблюдавшему за происходящим, с самого начала было очевидно, что секретарь и дворецкий не питают особой привязанности друг к другу. Его карандаш решительно скользил по бумаге в ожидании дальнейшего развития событий.

– Значит, был еще один телефон? – произнес комиссар. – И эта линия…

– Это приватная линия в «Форт-Комсток», сэр, – ответил Миллс. – Разумеется, моим долгом было позвонить главному редактору и сообщить о смерти лорда Комстока. Едва ли это означает «трогать что-то в кабинете» в том смысле, в каком вы подразумеваете.

– Вы говорили с кем-либо в «Форт-Комстоке» помимо главного редактора?

Миллс помолчал, а потом с вызовом ответил:

– Да. Я говорил с криминалистом «Утреннего рожка» и вкратце пересказал ему события сегодняшнего утра.

На сотрудников Скотленд-Ярда его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Из угла, где сидели Шоуфорд и Черчилль, раздалось гневное бормотание, и комиссар сдержался лишь усилием воли. На лице сэра Филиппа мелькнуло подобие улыбки. Он повернулся к Фарренту:

– Вы слышали этот разговор?

– Частично, сэр. Я удивился, почему мистер Миллс так старался сообщить людям его светлости и никому более.

– Что вы имеете в виду?

– Хозяин уволил мистера Миллса, – злобно произнес Фаррент. – Я слышал, как он сказал ему об этом вчера за ланчем. То есть что-то про продажу сведений конкурентам, сэр.

– Это факт, мистер Миллс? – спросил комиссар.

– Несомненный факт, что вчера лорд Комсток за ланчем грозился выгнать меня. В конкурирующей газете он увидел нечто, что, как он полагал, известно лишь ему одному. Обвинил меня в том, будто я продал сведения ради собственной выгоды. Но я не воспринял его слова всерьез. Подобные инциденты случались и раньше.

Комиссар пожал плечами. У него возникло ощущение, что расследование отклоняется от положенного курса. Чтобы вернуть его к реальности, он обратился к Истону:

– Полагаю, вы обследовали участок вокруг дома?

– Да, сэр. Я подумал, что лорд Комсток, возможно, был застрелен кем-то извне, через открытое окно кабинета. Как следует из плана, ни одна дверь из передней части дома не ведет прямо на лужайку. Задние двери выходят с противоположной стороны дома. Любой, кто желал бы попасть на лужайку таким путем, должен был пройти две калитки: одну в огород, другую из огорода на лужайку. Или же ему бы пришлось перелезть через стену у юго-восточного угла дома. То есть, сэр, если бы он не обогнул дом спереди.

Комиссар, заглянувший в план через плечо сэра Филиппа, кивнул.

– Ясно, продолжайте, Истон.

– На клумбах под стеной, сэр, следов не обнаружилось, и никаких признаков того, что кто-то перелезал через стену. Стена семь футов высотой, через нее вообще трудно перелезть без посторонней помощи. Калитка между огородом и лужайкой заперта. Она из кованого железа, и мне сообщили, что от нее существуют только два ключа. Один у садовника, с которым я поговорил. Другой я нашел на столе лорда Комстока.

Сэр Филипп поднял голову.

– Получается, никто с противоположной стороны на лужайку не выходил, верно, Истон? – дружелюбно заметил он. – Однако мы слышали, что кто-то, – он особо подчеркнул последнее слово, – появился на лужайке. Полагаю, он обошел дом спереди?

– Вряд ли, сэр, – возразил, бросив взгляд на комиссара, Истон. – Садовник…

– Значит, садовнику есть что рассказать? Вы его привезли, Хэмптон? Пусть войдет. И расскажет своими словами.

Однако показания садовника еще более все запутали. Все утро он трудился на клумбах у подъездной дорожки. Мимо него проехали две или три машины, но он не обратил на них внимания. Не ждал на этой неделе его светлости и припозднился с пересадкой. Его светлость его отчитал за то, что цветов мало. Он был слишком занят, чтобы отвлекаться на автомобили и прочие глупости.

– Но вы, наверное, заметили бы, если бы кто-нибудь вышел на лужайку? – нетерпеливо спросил комиссар.

– Не мог же я не заметить леди, если она остановилась и стала глазеть, как я работаю. Но она и рта не открыла, и я не могу знать, кто она. И вообще, я ее, кажется, раньше не видел.

Сэр Филипп перехватил взгляд комиссара. Факт, что у места преступления появлялась еще и дама, осложнял дело. Странно, что ни Миллс, ни дворецкий не обмолвились о ее присутствии. Но комиссар был достаточно осторожен и никак не выдал своего удивления.

– Конечно, леди, – протянул он. – Вы не помните, в котором часу видели ее?

– Нет, сэр. Часы я оставил в кармане куртки в оранжерее. Но это было задолго до того, как мистер Скотни крикнул мне, мол, уже почти час.

– Мистер Скотни? – повторил комиссар. – Что за мистер Скотни?

– Водитель, сэр. Он всегда окликает меня, когда я работаю перед домом. А леди я видел еще раньше.

Комиссар подавил свое раздражение:

– Не могли бы вы уточнить, когда именно?

– Когда цветы высаживаешь, за временем не смотришь. Работенка-то скучная, и словечка похвалы за нее от хозяина не дождешься.