Читаем Сплошные прелести полностью

Здесь Смит неправ. Самой яркой чертой Олроя Кира остается его искренность. Нельзя быть притворщиком двадцать пять лет кряду. Притворство — самый трудоемкий и расшатывающий нервы порок, какому только подвержен человек; притворство требует неусыпной бдительности и редкостного самоотречения. Им нельзя заниматься на досуге, как прелюбодейством или обжорством; это постоянная, без выходных, работа. Она также требует циничного юмора; хотя Рой столько смеялся, я никогда не замечал за ним особого чувства юмора и совершенно убежден, что цинизм ему не под силу. Правда, немногие из его романов я дочитал до конца, но начинал многие, и скажу, что искренность оставила печать на каждой из многочисленных страниц. Тут залог его устойчивой популярности. Рой в любой текущий момент искренне верил в то, во что верили другие. Писал романы об аристократии — и искренне верил, что ее представители, расточительные и безнравственные, все-таки наделены благородством и врожденным призванием управлять Британской империей; когда же стал писать о средних сословиях, то искренне верил, что они и есть становой хребет страны. Подлецы у него всегда были подлы, герои героичны, а девушки непорочны.

Автора положительной рецензии Рой приглашал на ленч из искренней благодарности за доброе слово, автора неположительной — из искреннего желания совершенствоваться. Когда безвестные почитатели из Техаса или Западной Австралии приезжали в Лондон, он водил их в Национальную галерею не только из тяги к известности у публики, но и ради искреннего интереса к их пониманию искусства. Стоило лишь раз прослушать его лекцию, чтобы увериться в его искренности.

Когда он появлялся на сцене в восхитительно сидящем вечернем костюме (или в свободной, отлично скроенной, ношеной паре, если это больше соответствовало случаю) и говорил с аудиторией серьезно и откровенно, вы со всей определенностью понимали, что он целиком поглощен темой. Иногда он делал вид, что подыскивает нужное слово, — лишь для того, чтобы оно эффектней прозвучало. Голос у него был громкий и глубокий. Рассказывать он умел, никогда не бывал скучен. Обожал читать лекции о молодых английских и американских писателях, объясняя их достоинства с энтузиазмом, которым подтверждал доброе к ним отношение. Пожалуй, говорил он с излишком, из лекции вы вроде бы узнавали все, чем интересовались, и уже не было нужды читать книги этих писателей. Наверное, именно поэтому после такой лекции в каком-либо городке не возникало никакого спроса на книги тех, о ком он распространялся, зато книги Роя шли нарасхват. Его энергия была неистощима. Он не только успешно ездил с лекциями по Соединенным Штатам, но исколесил также всю Великобританию. Самому малому клубу, самому мелкому обществу самосовершенствования Рой соглашался уделить внимание. Время от времени он, собрав свои лекции, выпускал их аккуратными брошюрами. Тем, кто следит за критикой, попадались, по крайней мере, «Современный роман», «Русская художественная проза» и «О нескольких писателях»; вряд ли вы откажете этим работам в настоящей любви к литературе и в чарующей самобытности.

Но этим нисколько не исчерпывалась его деятельность. Он был активным членом организаций, основанных для поддержки интересов писателей или для облегчения их тяжелой доли, когда болезнь или старость повергнут их в нищету. О а всегда охотно содействовал в защите авторских прав и всегда был готов включиться в делегацию, отправлявшуюся за границу устанавливать дружественные отношения между писателями разных стран, никогда не отказывался выступить от лица литературы на официальных обедах и обязательно входил в комиссии, сформированные для достойного приема литературных знаменитостей из-за рубежа. На любом благотворительном базаре непременно появлялся хоть один экземпляр его книги с автографом. Он никогда не отказывался дать интервью, резонно говоря, что никто лучше его не знает тягот литературного труда, и если настойчивому журналисту можно заработать гинею-другую за приятную беседу, то отказать в этом бесчеловечно. Он, как правило, приглашал журналиста на ленч и почти всегда производил хорошее впечатление. У Роя было единственное условие: показать статью, прежде чем печатать. Он неизменно был терпелив с теми, кто имел обыкновение в самое неподходящее время звонить знаменитостям по телефону и расспрашивать, дабы оповестить читателей своей газеты, верите ли вы в бога или что вы едите на завтрак. Рой участвовал в любой анкете, и все знали его мнение о сухом законе, вегетарианстве, джазе, чесноке, утренней зарядке, браке, политике и роли женщины в семье.