Читаем Сплин. Весь этот бред полностью

Ключи у рака, а рак на горе


Я бежал сквозь подзорные трубы

От испуганных глаз детей

Я хотел переспать с русалкой,

Но не знал, как быть с ней

Я хотел обернуться трамваем

И въехать в твое окно

Ветер дует с окраин,

Нам уже все равно

Ветер дует с окраин,

А нам все равно


Будь моей тенью, скрипучей ступенью,

Цветным воскресеньем, грибным дождем

Будь моим богом, березовым соком,

Электрическим током, кривым ружьем

Я был свидетель тому, что ты – ветер,

Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь

Я не хочу расставаться с тобою

Без боя, покуда тебе я снюсь,

Будь моей тенью


Хорошо танцевать на углях

С тем, с кого как с сосны смола,

Хорошо поливать молоком

Юные тела

Хорошо обернуться трамваем

И въехать в твое окно

Ветер дует с окраин,

Нам уже все равно

Ветер дует с окраин,

А нам все равно


Будь моей тенью, скрипучей ступенью,

Цветным воскресеньем, грибным дождем

Будь моим богом, березовым соком,

Электрическим током, кривым ружьем

Я был свидетель тому, что ты – ветер,

Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь

Я не хочу расставаться с тобою

Без боя, покуда тебе я снюсь,

Будь моей тенью

Любовь идет по проводам

Завтра на этом месте меня собьет автомобиль

Телеграф уносит мой голос в сторону за тысячу миль

Электричество – ерунда на постном масле,

Вот – ноль, вот – фаза, и все огни погасли,

Мы лежим втроем – я и две сестры,

Я хотел их завести, из них не вышибить искры

Я нашел, где плюс, нашел, где минус,

Если я не полюблю, то вероятно я двинусь,

Я открыл букварь, читаю по складам —

Не верьте никому, любовь идет по проводам


Я люблю людей – люблю, когда их нет,

Я бы вышел на балкон и разрядил бы пистолет

Но отлил ли кто серебряные пули,

Чтобы все уста сомкнулись в бесконечном поцелуе?

Я глотнул воды, совсем охрип,

Я иду по коридору, мне навстречу царь Эдип

У него нет глаз, на нем нет лица,

Он трахнул свою мать и завалил отца


Но чтобы очутиться у любви в плену,

Достаточно настроиться на нужную волну

Любовь есть здесь, любовь есть там,

Любовь звенит ключами к любым замкам,

Любовь идет по проводам


Жил один мудрец, теперь его нет,

Он вернулся из Китая и зажег на кухне свет

И к нему пришла соседка, якобы за солью,

А сама сняла трусы и показала, где ей больно

И мудрец сошел с ума, набрал 01,

И по вызову явился незнакомый господин

И господин сошел с ума, набрал 01, по проводам

И по вызову явился незнакомый господин

И господин сошел с ума, набрал 01,

И по вызову явился незнакомый господин,

И господин сказал, ударив в барабан:

«Любовь идет по трубам, откройте кран,

Любовь идет по трубам, откройте кран,

Откройте кран и ложитесь на диван,

Любовь идет по трубам, откройте кран

Любовь идет по проводам


Любовь есть здесь, любовь есть там,

Любовь звенит ключами к любым замкам

Любовь идет по проводам


Любовь есть здесь, любовь есть там,

Любовь звенит ключами к любым замкам

Любовь звенит ключами к любым сердцам

Откройте кран и ложитесь на диван

Любовь идет по проводам

Любовь идет по проводам

Любовь идет, идет, идет

Любовь идет по проводам»

Черный цвет солнца

Все круги разойдутся,

И город окутает тьма

Двадцать лет я смотрю в календарь,

И все эти годы в календаре зима

И метель не дает нам уснуть,

Не дает нам допеть до конца,

Словно паралитическим газом

Наполнены наши сердца


У нее было правило – не доверять тем,

Кто собой заслоняет свет

И я снял с нее платье,

А под платьем – бронежилет

Когда кончится музыка,

Возьми пистолет и жди крика совы,

Я приду умереть от любви,

Чтобы утром проснуться живым


Если ты слышишь, если ты слышишь меня,

Время вышло, а я не успел показать тебе

Черный цвет солнца

Лето ушло и уже никогда не вернется

Осень, хлебни ядовитой воды из колодца,

Зима будет долгой, но все обойдется,

Черный цвет солнца

Кто нас заметит? Кто улыбнется?

Кто нам подарит рассвет?

Черный цвет солнца…


На вокзале так трудно поверить

В то, что где-то идут поезда

Кто-то поднял глаза на меня —

И из глаз покатилась звезда

Разделенные линией жизни,

Мы смотрим и видим сквозь сон:

Нехорошие вести несет нам домой почтальон


И шаги его гулко звучат

В коридорах сплошной темноты

В отпечатках следов его

Растут полевые цветы

Он идет открыть тебе тайну —

Заметь, как в глазах меркнет мир —

Что все эти годы мы пили этиловый спирт


Если ты слышишь, если ты слышишь меня,

Время вышло, а я не успел показать тебе

Черный цвет солнца

Лето ушло и уже никогда не вернется

Осень, хлебни ядовитой воды из колодца,

Зима будет долгой, но все обойдется,

Черный цвет солнца

Кто нас заметит? Кто улыбнется?

Кто нам подарит рассвет?

Черный цвет солнца…


Ты можешь назвать эту песню

Набором бессмысленных фраз,

Ты можешь заставить меня молчать,

Сказав, что это приказ,

Ты можешь разбить зеркала,

Которые помнят, но лгут,

А я знаю только одно,

Я знаю: все реки текут

Сквозь черный цвет солнца

Самовар

Горячий самовар, медовые ковриги

Она сожгла дрова и принялась за книги

Она не знала, кто топил ее в реке —

Одна рука в крови, другая в молоке

И яблоневый цвет в кудрявых волосах,

Ногами на земле, главою в небесах


Я говорил с тобой до самого рассвета

Но твой открытый рот – как дуло пистолета

И я не знаю, кто топил тебя в реке —

Одна рука в крови, другая в молоке

И яблоневый цвет в кудрявых волосах,

Ногами на земле, главою в небесах


Я покажу тебе полет аэроплана

Я нарисую паука на дне стакана

Перейти на страницу:

Похожие книги

Маршал
Маршал

Роман Канты Ибрагимова «Маршал» – это эпическое произведение, развертывающееся во времени с 1944 года до практически наших дней. За этот период произошли депортация чеченцев в Среднюю Азию, их возвращение на родину после смерти Сталина, распад Советского Союза и две чеченских войны. Автор смело и мастерски показывает, как эти события отразились в жизни его одноклассника Тоты Болотаева, главного героя книги. Отдельной линией выступает повествование о танце лезгинка, которому Тота дает название «Маршал» и который он исполняет, несмотря на все невзгоды и испытания судьбы. Помимо того, что Канта Ибрагимов является автором девяти романов и лауреатом Государственной премии РФ в области литературы и искусства, он – доктор экономических наук, профессор, автор многих научных трудов, среди которых титаническая работа «Академик Петр Захаров» о выдающемся русском художнике-портретисте XIX в.

Канта Хамзатович Ибрагимов , Михаил Алексеевич Ланцов , Николай Викторович Игнатков , Канта Ибрагимов

Поэзия / Историческая проза / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Историческая литература
Парус
Парус

В книгу «Парус» вошло пять повестей. В первой – «Юная жизнь Марки Тюкова» – рассказывается о матери-одиночке и её сынишке, о их неприкаянной жизни в большом городе.В «Берегите запретную зонку» показана самодовольная, самодостаточная жизнь советского бонзы областного масштаба и его весьма оригинальной дочки.Третья повесть, «Подсадная утка», насыщена приключениями подростка Пашки Колмыкова, охотника и уличного мальчишки.В повести «Счастья маленький баульчик» мать с маленьким сыном едет с Алтая в Уфу в госпиталь к раненому мужу, претерпевая весь кошмар послевоенной железной дороги, с пересадками, с бессонными ожиданиями на вокзалах, с бандитами в поездах.В последней повести «Парус» речь идёт о жизненном становлении Сашки Новосёлова, чубатого сильного парня, только начавшего работать на реке, сначала грузчиком, а потом шкипером баржи.

О. И. Ткачев , Владимир Макарович Шапко

Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Самиздат, сетевая литература / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия
Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия