Когда я возвращаюсь в шатер, под моей маской спокойствия скрывается ярость, настолько сильная, что это пугает меня. Человек, ответственный за смерть моей сестры, процветал, сделал карьеру на фальшивом обаянии, по сути, только на внешности и привилегированности. В то время как Элис, в миллион раз умнее и лучше его — моя умная, блестящая сестра, — не смогла сделать ничего.

Меня окружает море людей. Они опьянели и отупели, неуклюже расхаживая по шатру. Через них совсем ничего не видно. Я проталкиваюсь сквозь толпу, иногда с такой силой, что слышу негромкие восклицания, чувствую, как головы оборачиваются в мою сторону.

Кажется, свет скоро снова погаснет. Должно быть, все дело в ветре. Когда я иду сквозь толпу, огни мигают и гаснут, а потом снова зажигаются. Снова гаснут. Раньше, когда только наступали сумерки, без света было довольно хорошо видно. Но сейчас без электрического освещения вокруг почти кромешная тьма. От маленьких лампочек на столах никакой пользы. Наоборот, они еще больше сбивают с толку, потому что из-за них видно смутные очертания людей, тени, снующие туда-сюда. Люди визжат и хихикают, натыкаются на меня. Такое чувство, будто я в доме с привидениями. Мне хочется кричать.

Я так сильно сжимаю и разжимаю кулаки, что ногти протыкают кожу ладоней.

Это не я. Мной словно завладели.

Свет зажигается. Все ликуют.

Голос Чарли, усиленный микрофоном, эхом разлетается по шатру.

— Внимание, пора разрезать торт. — Поверх толпящихся передо мной гостей я смотрю на своего мужа, держащего микрофон. Я никогда не чувствовала себя так далеко от него.

Вот торт, белый и блестящий, с сахарными цветами и листьями. Джулс и Уилл стоят рядом с ним, застыв на месте. Если честно, они выглядят как идеальные статуэтки на этом торте: он стройный и белокурый в элегантном костюме, а она темная и в форме песочных часов в белом платье. Я бы никогда не сказала, что кого-то ненавижу. Это чувство слишком сильное. Даже когда я услышал о парне Элис и о том, что он с ней сделал, потому что я не могла сосредоточить свою злость на ком-то конкретном. Но нет, теперь я его ненавижу. Вот он, стоит там, ухмыляясь на вспышки сотен мобильных телефонов. Я подхожу ближе.

Самые близкие гости столпились вокруг молодых. Четверо друзей жениха, улыбаются во весь рот, хлопают Уилла по спине… и я задумываюсь: хоть кто-то знает о его истинной натуре? Или им все равно? И вот стоит Чарли, довольно умело притворяясь — а в этом я не сомневаюсь — трезвым и абсолютно собранным. Рядом с ним гордо улыбаются родители Джулс и Уилла. И Оливия, которая выглядит такой же несчастной, как и весь день до этого.

Я подхожу ближе. Не знаю, что делать с этим чувством, с этой энергией, которая кипит во мне, будто кто-то пустил электрический ток по моим венам. Когда я протягиваю руку, то вижу, как дрожат пальцы. Это одновременно пугает и возбуждает. Мне кажется, что если сейчас меня протестировать, то окажется, что у меня появилась какая-то суперспособность.

Ифа проходит вперед и передает Джулс и Уиллу нож. Он большой, с длинным острым лезвием. У него перламутровая ручка, которая словно создана для того, чтобы отвлечь внимание от его лезвия, она как бы говорит: «Это нож для свадебного торта, он не представляет никакой опасности».

Уилл накрывает руку Джулс своей. Джулс улыбается. Ее зубы сверкают.

Я двигаюсь снова. Они совсем близко.

Молодожены вместе отрезают кусок, костяшки ее пальцев побелели вокруг рукояти, его рука лежит сверху. Торт раскрывается, обнажая темно-красную сердцевину. Джулс и Уилл без конца улыбаются щелкающим телефонам. И вот нож на столе. Лезвие блестит. Он прямо там. В пределах досягаемости.

А потом Джулс наклоняется и цепляет огромный кусок торта. Улыбаясь перед камерами, она молниеносно швыряет его в лицо Уиллу. Это выглядит так же жестоко, как пощечина или удар. Уилл отшатывается в сторону, разинув рот, глядит на нее сквозь ошметки торта, кусочки бисквита и глазури падают на его безупречный костюм. У Джулс непроницаемое выражение лица.

На мгновение воцаряется напряженная тишина — все ждут, что же произойдет дальше. И Уилл прижимает руку к груди, изображая ранение, и ухмыляется.

— Пойду-ка я все это смою, — говорит он.

Все кричат, аплодируют, визжат и забывают о странности произошедшего. Все это — очередная часть церемонии.

Но я замечаю, что Джулс не улыбается.

Уилл уходит из шатра и направляется к особняку. Гости снова болтают и смеются. Возможно, я единственная обернулась, чтобы посмотреть, как удаляется жених.

Музыканты снова играют. Гости кружатся на танцполе. А я стою как вкопанная.

А потом свет погас.

Оливия. Подружка невесты

Он прав. Теперь я никогда не расскажу Джулс.