Читаем Спираль разума полностью

Шок продолжался недолго: у стоящего впереди механика правая рука дернулась назад, неправдоподобно выгнулась, и сустав не выдержал – с противным хрустом лопнул хрящ, заломав руку еще сильнее. Мозжечок, независимо от мозга, отрабатывал получаемые со стороны приказы, мускулы, сокращаясь в неестественных направлениях, с появившейся неизвестно откуда чудовищной силой рвали связки, ломали кости. А сознание никак не соглашалось покинуть изувеченное тело, с ужасом осознавая все происходящее.

Стон, идущий из вывихнутой челюсти обезображенного тела, заглушил звериный, дикий рев, в котором не было ничего разумного – на корабле началась паника. Хортхи, толкаясь, застревая в узких дверях, не уступая друг другу дорогу ( в панике каждый думает только о себе) падая, рванули к выходу из модуля. И чем ближе к входному трюму они приближались, тем больший ужас их охватывал: уже двое из бежавших рухнули на пол на подломившихся ногах. Один из них пытался ползти на руках, пока его пальцы не стали с треском загибаться в обратную сторону, и он уже просто лежал, мыча, смотря на вывернутые конечности. Второму повезло больше: после того, как вскипела вода в его глазных яблоках, и те лопнули, его сознание не выдержало, и он сейчас катался по полу, дико хохоча и пуская изо рта пену.

Добежавший до трюма первым ударил ладонью по дактилоскопическому кодовому определителю замка, но замок то ли не узнал сплетение узоров на коже подушечек пальцев, то ли был заблокирован – дверь не открылась. Хортх дернулся к ручному маховику, но и тот не поддавался: небольшой электромагнитный фиксатор усилием порядка 100 килограммов зашел в паз маховика и застопорил его.

Хортх со стоном опустился на колени, плечи его затряслись от рыданий, а из глаз покатились слезы. Он совсем не хотел умирать, он был слишком молод и полон сил, но понимал, что его час пробил, и придется покинуть этот мир в адских муках. Далекий, неизвестный, полудикий мир…

Вскоре, кроме рыжей колдуньи и капитана, на корабле не осталось ни одной живой души. А в это время с севера, преодолевая песчаные километры пустыни Сахара, приближался английский истребитель вертикального взлета и посадки «Си Хариер» FRS.1, взлетевший с легкого авианосца «Инвисибл», который в сейчас патрулировал в Средиземном море.

ПОТОМКИ ПОКРЫШКИНА

– Вакса! Ну и какие теперь в твоей хитрой, коварной голове планы? – Света ощупала свою невероятную прическу – все, что осталось от аккуратной укладки, и теперь тщетно пыталась найти по карманам расческу.

– Необходимо взять управление кораблем в свои руки.

«Господи, как мне уже надоел в моей башке пустой, монотонный голос. Хоть бы какая-нибудь эмоция», – Света со вздохом оставила карманы в покое.

– Ну так вытягивай свои руки и бери! Ты сама говорила, что время против нас. Как ты там это делаешь: влазишь в электронный мозг, перепрограммируешь?

– Светлана, на этот раз все намного сложнее. Электронный мозг модуля отрезан от всех систем корабля, спрятан под кодовым замком, и все автоматизированные системы заблокированы. Единственный вариант – пилотирование модулем в полностью ручном режиме.

– Ты что, мадам, с ума сошла? Я к автомобильному рулю боюсь подойти. А ты слышала, что женщина за рулем – потенциальный преступник?

– Особенно если она такая невнимательная и своевольная, как ты.

Девушка опешила, забыв закрыть рот. Не может быть, неужели в компьютерной сети появляются нервы?

– Вакса, это ты сказала или мне показалось?

– С тобой еще немного пообщаешься, и я сама лично поубиваю всех людей на земном шаре, у кого есть хоть половина твоих черт характера.

Света просияла, расплылась в улыбке, но тут же осеклась, услышав:

– Полемику на потом. Сейчас ты идешь в центральную рубку и быстро работаешь: мне нужна вся техническая информация из мозга капитана, которая касается модуля.

Стараясь не смотреть в выпученные, остекленевшие глаза трупов на полу боевого поста, девушка пробиралась к пульту управления, перешагивая через тела. Она почему-то верила, что перед смертью в глазах жертвы, как в мгновенной фотографии, остается снимок лица убийцы. Глупо, но медсестра реанимации боялась увидеть в застывших зенках свое изображение.