Читаем Спиноза полностью

Впрочем, оба кружка, понятное дело, пересекались, и почти у всех его участников была копия чернового варианта «Этики», к обсуждению которой они непрестанно возвращались. Оба кружка были, увы, невелики. Де Врис, Баллинг, братья Курбах были уже в могилах. Оставались Мейер, Риувертс, Боуместер, Йеллес да еще трое-четверо старых друзей, но им было хорошо вместе.

Однако наступивший 1672 год внес свои коррективы в эту размеренную жизнь.

* * *

Велик и страшен был для Голландии 1672 год от Рождества Христова. Он так официально и вошел в историю этой страны как «Год бедствий».

Франция, недавний союзник в войнах с Испанией и Англией, предъявила свои претензии на территорию Республики Соединенных провинций Нидерландов. Причем король Людовик XIV перед тем, как приступить к открытым военным действиям, провел тщательную дипломатическую подготовку. Он заключил тайные союзы с Англией и Швецией, с Кельном и Мюнстером, после чего маленькая Голландия оказалась в кольце врагов. Еще в конце 1660-х он нанес по республике тяжелый экономический удар — резко увеличил пошлины на все ввозимые во Францию товары голландского производства, прекрасно зная, что его королевство является главным их потребителем.

Великий пенсионарий Ян де Витт в этой ситуации пытался предпринимать ответные дипломатические маневры, но они лишь на несколько лет отодвинули начало боевых действий.

Историки, разумеется, по-разному объясняют поводы и причины той войны.

Одни иначе как вероломной политику Людовика XIV не называют. Другие напоминают, что за 200 лет до того часть Голландии находилась под французской короной и претензии Людовика, по меньшей мере отчасти, были законны. Да и с географической и стратегической точек зрения было «правильнее», чтобы граница королевства проходила по Рейну. Наконец, нельзя сбрасывать со счетов религиозный, идеологический и личностный фактор. Из Голландии во Францию просачивались протестантская ересь и республиканские идеи, а голландские карикатуристы и памфлетисты соревновались в остроумии по поводу Людовика XIV и нередко доводили его этим до бешенства.

Но, вне сомнения, это было одно из первых в новой истории противостояние республики и монархии, демократии и абсолютизма. В мае 1672 года огромная французская армия вторглась на территорию Голландии и стала завоевывать город за городом — Эммерих, Вейзель, Ринберг. 23 июня пал Утрехт.

На фоне тяжелых военных поражений и без того не очень большая популярность де Витта и его правительства стала стремительно падать.

Масло в огонь народного недовольства подливала нидерландская пресса, которой именно де Витт предоставил невиданную до того свободу. Газетные публицисты обвиняли его в неспособности организовать достойное сопротивление французам, в разбазаривании и присвоении общественных средств, а затем, наконец, и в тайном сговоре с врагом.

Все это до крайности озлобило широкие массы обывателей против Яна де Витта и одновременно повысило популярность Вильгельма Оранского. Всем начало казаться, что достаточно назначить его на пост главнокомандующего голландской армией и штатгальтера (что-то среднее между диктатором и президентом) — и нация будет спасена.

На фоне этих настроений в ночь на 21 июня четверо молодых людей напали на вышедшего из здания парламента де Витта и попытались заколоть его ножами. Лишь один из нападавших был задержан и спустя шесть дней казнен. Трое других остались безнаказанными. К счастью, раны оказались не смертельными, и де Витт быстро пошел на поправку. Но остановить начавшийся политический обвал он был уже не в состоянии.

4 августа 1672 года Ян де Витт сложил с себя обязанности великого пенсионария. Вильгельм Оранский стал под ликование толпы штатгальтером и фактически единовластным правителем страны. Однако вместо того, чтобы заняться борьбой с внешним врагом, то есть с французами, штатгальтер начал расправляться со сторонниками де Витта, объявив их «врагами республики» (ведь Голландия оставалась республикой!).

Одним из первых таких «врагов народа», обвиненных в государственной измене и шпионаже, стал брат Яна де Витта — Корнелиус. Несмотря на примененные к нему пытки, Корнелиус де Витт так и не признал себя виновным в предъявленных ему ложных обвинениях и в результате был оправдан судом. Тем не менее его приговорили к ссылке.

20 августа Корнелиус должен был выйти из тюрьмы. Зная, что брат крайне ослаблен пытками, Ян де Витт направился в тюрьму, чтобы его встретить.

Все дальнейшее представляет собой чудовищную фантасмагорию и одну из самых страшных и позорных страниц в истории Европы. Выяснив, что оба брата де Витт находятся в городской тюрьме Гааги, толпа вооруженных пистолетами и ножами подвыпивших горожан двинулась к ее зданию. Узнав об этом, братья решили не выходить из тюрьмы, а укрылись в одной из ее камер.