Читаем Спят усталые игрушки полностью

…К девяти утра мы добрались до Нагорья. Марья Сергеевна, увидав Свету и Верочку, попыталась упасть в обморок, но я строго ее остановила:

– Быстро собирайте необходимые вещи, документы, деньги, и уезжаем.

– Куда? – в один голос спросили девушка и пожилая женщина.

– Ко мне, в Ложкино, там Николай вас не достанет: во-первых, адреса не знает, во-вторых, территория отлично охраняется.

– Но как же? – забормотала Марья Сергеевна. – А ваши домашние что скажут?

– Ничего, – ответила я, подталкивая Балабановых к дверям, – никто ничего не скажет, они привыкли.

По дороге в Ложкино разработали хитрый план. Марья Сергеевна – дальняя родственница моей первой, ныне покойной свекрови Элеоноры Яковлевны. Света, естественно, ее внучка, Верочка – правнучка.

Узнав, что девочка на самом деле ей не родная, старуха твердо сказала:

– Слышать ничего не желаю, люблю девочку всем сердцем и воспитаю, как свою. Да мне, кстати, и деньги дадены не маленькие для этого.

«Их могло быть намного больше», – подумала я, вспоминая стрелочницу Люсю.

– У меня, – завела я разговор, поглядывая в зеркальце, – есть хорошая квартира в Верми. Это Сибирь, лететь туда чуть больше четырех часов. Имеется там и добрая знакомая, даже родственница. Пару дней у меня перекантуетесь – и в путь. Стоматологи везде нужны, выпускники московских вузов высоко ценятся. Устроитесь, обживетесь, дом в Нагорье продам, вышлю вам деньги, а квартиру оформлю на Свету.

Женщины молчали. Потом девушка тихо сказала:

– Квалификацию потеряла, давно не практиковала.

– Ничего, – успокоила я ее, – главное – начать, а там вспомнишь навыки.

В Ложкино ворвались около двенадцати. Зайка с Аркадием не выказали никакой радости, но и не удивились. К череде гостей и родственников все давно привыкли.

Оставив вновь прибывших устраиваться, я пошла к воротам и строго-настрого наказала охранникам не пускать на территорию никаких посторонних. В особенности молодых людей обоего пола, черноглазых и черноволосых.

Парни молча кивнули. Успокоенная, я вернулась в дом. На воротах при въезде в Ложкино дежурят ребята, участники боев в Чечне. Вид у них совершенно зверский, лишний раз с просьбой не обратишься, но они абсолютно надежны. Из тех, что сначала выстрелят, а потом примутся интересоваться паспортными данными. К тому же Снап и Банди огромные, здоровенные псы. Не всякому понравится летящий со всех лап прямо на вас питбуль. У него же на лбу не написано, что Бандюша торопится продемонстрировать любовь и нежность.

В доме полно людей, прислуга, Фредди, в конце концов. Нет, здесь совершенно безопасно. Кстати, ни Нина, ни Николай не знают адреса. Правда, получить его через Мосгорсправку ничего не стоит, но на это требуется время. А Марья Сергеевна, Света и Верочка через два дня отправятся в Вермь.

– Даша, – пробормотала старуха, пробираясь ко мне в спальню, – прямо не знаю, что и думать. Верочка спит и спит. Вроде дышит ровно, но не откликается. Уж тормошила, тормошила… Может, врача позвать?

В комнате для гостей уже стояли Зайка и няня Серафима Ивановна. Худенькое тельце Верочки с неудобно подвернутой правой ручкой покоилось на большой кровати. Казалось, ребенок просто спит.

– Мне думается, волнение впустую, – авторитетно заявила Серафима Ивановна, – девочка маленькая, устала в дороге. У детей бывает иногда такой глубокий сон!

Светлана в сомнении покачала головой:

– Все ужинали в семь, а ей дали еду раньше, думаю, около половины седьмого. Наверное, тут же и заснула, а сейчас скоро два часа дня. Почти пятнадцать часов прошло! Хотя, не знаю, может, она всегда так много дрыхнет!

Зайка с удивлением покосилась на девушку, а Серафима Ивановна вскрикнула:

– Немедленно зовите врача, такой глубокий, непрерывный сон может свидетельствовать о поражении головного мозга. Она падала?

Марья Сергеевна беспомощно погладила внучку. Светлана пожала плечами:

– Не знаю!

– Хорошая же вы мать, – не выдержала Зайка.

– Я не… – завела Света, но, получив от меня пинок, заткнулась.

Ольга вытащила телефон и вызвала «Скорую помощь».

Марья Сергеевна осторожно поправила подвернутую ручку и прикрыла девочку пледом.

Врач приехал быстро. Помахивая железным ящичком, он вошел в холл, огляделся по сторонам и почему-то скривился. Потом процедил:

– Где больная?

Мы с Зайкой проводили его к Верочке. Доктор вошел внутрь комнаты и велел:

– Всем выйти, кроме матери.

– Но… – начала Зайка.

– Всем вон! – жестко приказал эскулап.

Мы оказались в коридоре. Марью Сергеевну внезапно затрясло.

– Уведи ее в гостиную и дай чаю с коньяком, – распорядилась я.

Ольга потащила несопротивляющуюся старушку по коридору. Тут дверь комнаты приоткрылась, и доктор спросил:

– Молоток есть?

Недоумевая, я сбегала в кладовку и притащила инструмент. Через минуту «гиппократ» потребовал:

– Теперь плоскозубцы и напильник, а еще лучше шило.

– Что вы делаете с несчастным ребенком? – завопила я, влетая в комнату.

– Ничего, – спокойно ответил врач, – у чемодана замок заклинило, не открывается.