Читаем Спящий Страж полностью

Труженики выстроились перед помостом в два ряда. Пришли все – даже беременные и с грудными младенцами. Дети постарше жались к их ногам, пошатываясь от усталости и страха. В отличие от воодушевленных дозорных, других происходящее ничуть не радовало. Угрюмые лица, опущенные глаза и гробовая тишина. Только одна женщина стояла прямо, высоко подняв дрожащий подбородок. На бледных щеках серебрились тонкие полосы. Кроха облизнула пересохшие губы и отвернулась – смотреть на страдания матери невыносимо всегда.

Вскоре из замка вышла королева, судья и проповедница в одном флаконе. Точнее – в кубышке. Столь важной птице грех снисходить к холопам без достойной охраны. Вот позади и вышагивал почетный караул из четверки рослых детин. Интересно, что сильнее поддерживает здешнюю власть: бредни о всемогущей сущности или оружие? Ответ слишком очевиден.

– Друзья, – спокойно начала Аманда с шаткой высоты. – Спящий Страж рассержен. Не на вас. На меня. Думает, я плохо справляюсь со своей задачей. Не рассказываю в должной мере об Аде за этими сияющими сводами. Взгляните! – женщина воздела дряблые ручки к небесам. – Прямо сейчас по этому куполу текут реки кислоты, а над ними бушуют ядовитые бури. Один вдох – и плоть отойдет от костей. По мертвым землям стелется незримый огонь, не угасающий вот уже двадцать лет. И пожирает все, что осталось от про́клятого мира. Из бездны вышли твари и кадавры, а грешники превратились в чудовищ. Уцелевшие забились под землю и гниют заживо, по колено в грязи и крови. Женщины пожирают своих умерших от голода детей и отдаются за кусок хлеба. Тесные зловонные норы дрожат от хаоса и разврата, и ни на миг не смолкает стрельба. Даже самый страшный кошмар меркнет в сравнении с этим хаосом. Неужели вы хотите, чтобы ужасы преисподней прорвались и в нашу обитель? Неужели вам плевать на Стража и его дары? Отвечайте!

Собравшиеся вяло загудели и закачали головами. Похоже, они слушали эту ахинею каждый день.

– Страж дал нам свежую воду. Чистый воздух. Сытную пищу. А взамен велел соблюдать простые правила. Сущая пустяковина за возможность жить в тепле и уюте. И вот Он поведал, что среди нас завелся поганец, одолеваемый черными помыслами! Я не поверила ушам. Мне стало невыносимо больно! Я плакала и молила Его о прощении, но Защитник был непреклонен. Никто не вправе сомневаться в словах Спящего, но все же мы выслушаем обличенного. Быть может, покаяние впустит в душу очищающий свет. Встань, отрок, и скажи, в чем тебя винят.

Боря выпрямился, трясясь, и пробубнил:

– Я смотрел на девушек.

– И где же они были? В поле? Или в столовой?

– Нет…

– А где? Ну же, не бойся. Смотреть не боялся, а теперь еле на ногах стоишь.

– В… бане, – заикаясь, ответил парнишка и залился краской.

– А мама говорила, что это плохо? Что так делать нельзя? Не хочешь глянуть ей в глаза? Вот же она, прямо перед тобой.

Бедняга шмыгнул носом раз, другой и тихо заплакал.

– Позорище! – взвизгнула старуха. – Из-за таких негодяев мир сгорел в адском огне! Мир убийц, воров и озабоченных выродков!

– Простите…

– Я-то прощу. А вот Страж – вряд ли. Он дал нам великую цель – возрождение рода людского. Сделал невозможное, чтобы уберечь избранных от лютой гибели. А ты его подвел! Двадцать плетей!

Толпа ахнула. Мать упала на колени и ткнулась лбом в землю, трясясь от беззвучных рыданий. Столь сурового приговора не ожидал никто. Тщедушный подросток мог просто не выдержать порки. Почуяв неладное, бойцы встали по углам помоста. Висевшие на плечах стволы вмиг оказались в руках. Начхать, что в прорезях прицелов – жены и дети. Может, твои же. Или друзей и соратников. Главное – защитить старуху. Если кто-то из местных и хотел возмутиться, то быстро передумал. Но среди зрителей были не только местные.

– Да вы с ума сошли! – выкрикнула Кроха и шагнула вперед. Рита попыталась поймать подопечную за плечо, но та отмахнулась. Ее раздирала такая ярость, что не удержала бы и рота спецназа. – Собрались убить парня ни за что! Несете чушь про ядовитые реки! Я пришла снаружи. Да, там не сахар, но и не Ад, как вы говорите! И никто не ест детей и не живет по колено в грязи! И уж точно не казнит своих же из-за ерунды! А этот ваш Страж…

«Кедр» плюнул огнем. Почва вспухла аккурат меж лыковых сандалий.

– Заткнись, бесовка! – прорычал бородач. – Или я вырву твой поганый язык!

– Тише, тише, – старуха коснулась плеча своего верного пса, и тот опустил оружие. – Спящий исцелил ее тело, а за душу в ответе мы. Это наша вина, что бесы все еще довлеют над беднягой. Правда, Рита?

Портниха понурила голову.

– Да, Бабушка.

– Нет! – Кроха заслонила соседку и ткнула в сцену пальцем. – Не слушай ее! Она лжет! Все эти слова – вранье!

Боец оскалился и щелкнул затвором. Пистолет-пулемет, казалось, вот-вот сплющится в огромных кулаках. Но сектантка пропустила слова Арины мимо ушей и продолжила ласковым и в то же время угрожающим тоном:

– Разве не тебе велели взять новенькую на поруки?

– Мне, Бабушка.

– Так почему она позволяет себе прилюдно сомневаться в моих словах?

– Простите.

– Прощаю. Десять плетей.