Читаем Спящий Страж полностью

– Зато повидал на все сто. И таких вот наивных мечтателей встречал немало. Ни один не дожил до моих лет. Хотя мне всего тридцать.

Они замолчали, слушая треск углей, тихое завывание ветра в трубе и едва различимую возню снаружи.

– Кто-то скребется… – Арина нервно зыркнула на стену.

– Да то кроты.

– А-а, – девушка спрятала лицо за исходящей паром кружкой. – Большие?

– Ну, такие, – сталкер развел ладони на ширину плеч.

Мутанты пошуршали немного, поняли, что бетон не прогрызть, и уползли в другую сторону. Следом ушел страх, и треск из печки зазвучал лучшей колыбельной на свете.

– Егор.

– Чего тебе?

– Можно попросить кое о чем? Немного… личном. Если откажешься – пойму.

На острых скулах проступили красные пятнышки. Проводник подозрительно сощурился.

– Попроси. За спрос не бьют в нос.

– Отнеси меня в кроватку. Пожа-а-а-алуйста, – она выпятила нижнюю губу и сверкнула изумрудами из-под густых бровей. – А то не дойду.

Бродяга фыркнул. Осторожно уложил гостью на верхний ярус и вернулся к огню. В последний раз ее носил на руках отец в далеком полузабытом детстве. Такой же большой, высокий и сильный. Но тогда под ложечкой сосало совсем иначе.

В углу заскрипело, зафыркало и, наконец, затихло. Ненадолго.

– Егор…

– Да что еще?!

– Ничего, – обиженно проворчала Кроха и натянула одеяло на нос. – Просто хотела сказать, что ты хороший человек. Хотя зачем-то строишь из себя Бармалея. Ну, я так думаю. Спокойной ночи.

– Ага.

Не прошло и минуты, как на койке мирно засопели, время от времени срываясь на храп. Посидев немного, Еж шепнул:

– Думает она. Все, кто думали так же – давно в могилах.

* * *

Арина только сомкнула веки – и с нее тут же сорвали одеяло. Она встрепенулась и сонно завертела головой.

– Что случилось?

– Утро случилось, – проворчал Еж, уже одетый и с рюкзаком на плечах. – Или передумала папаню искать?

Она потерла гусиную кожу на плече и зевнула.

– Спускаюсь.

– Давай помогу, а то грохнешься и сломаешь что-нибудь. С тебя станется.

– Сама справлюсь, – буркнула спутница и свесила ноги.

Кровать шатнулась и накренилась – совсем чуточку, буквально на долю секунды, но сидящей на самом краю девушке этого вполне хватило. Она рухнула, отчаянно взмахнув руками и не успев даже крикнуть. Благо, Еж стоял рядом и успел поймать. Кроха повисла на бычьей шее и от страха прижалась к спасителю, как малыш коала – к стволу.

– Сказал же! – прорычал сталкер.

– Извини…

Палец без предупреждения впился меж ребер. Арина дернулась, как от удара током, и затряслась всем телом, то срываясь на смех, то жалобно скуля.

– Ай! Хватит! Пожалуйста! Нет… Не надо! Я больше не буду! А-а-а!

Закончив, Егор усадил ее на нижнюю койку. Экзекуция длилась недолго, но девушка выглядела, как после ночного допроса в застенках Безымянки. Тяжело дышала, держалась за бока и стыдливо прятала покрасневшее потное лицо.

– Извини – это просто слово, – холодно произнес бродяга. – Вроде каши или триангуляции. Нельзя лажать раз за разом, плевать на всех, а потом – ой, извини! – и забыли-проехали. Странно, что тебе этого никто не втолковал.

Беглянка молча слушала и сопела на весь бункер.

– Знакомо? – Егор протянул на ладони тугой рулон хлопка.

– Бинты?

– Нет.

– Шарф?

– Мимо.

– Тогда не знаю.

– Это портянки, фиалка ты оранжерейная. Наматывать умеешь? Хотя зачем я спрашиваю? – он сел перед гостьей на корточки и шепнул: – Расскажешь кому-нибудь – с того света достану.

Кроха не упустила возможности отомстить за унизительную щекотку:

– А кому говорить? Никто же не поверит, что живая легенда мотал мне портянки.

Егор хмыкнул.

– Вставай, Русалочка.

Она медленно выпрямилась и походила по комнате.

– Боль? Жжение? Судороги? – тоном чуткого врача перечислял спутник.

– Нет! – беглянка просияла. – Ступни как новые!

– Повезло. Препараты в неправильных пропорциях могут разложить печень, а я вводил их на глазок, без точных данных роста-массы. Зато теперь все будет заживать, как на крысе. Протянешь, правда, недолго – лет до сорока, но в метро дольше и не живут.

Арина споткнулась на ровном месте и с трудом удержала полезшие на лоб глаза.

– Что-что?!

– Шутка! – Еж злорадно осклабился. – Завтракай, и отчаливаем.

Снова грязное месиво под ногами. Снова свинцовые тучи над мертвым городом. Снова вдаль ведет опасная дорога. Сталкер как фотон – живет только в движении.

Небо посветлело, но снежная пелена не рассеялась. Лишь отступила от дороги, стала жиже, а прямо за домами высилась непроглядной стеной. Под путниками тянулись изуродованные временем и непогодой фасады, вереницы покосившихся заборов и чуть затянутое настом асфальтовое полотно. Редко попадались остовы автомобилей. Дорогие иномарки и «калины» с «жигулями» догнивали бок о бок. Войне плевать, кто ты: сварщик или банкир, задохлик или качок, профессор или пишешь свое имя с ошибкой. Она придет и сделает всех одинаково мертвыми, ведь смерть – это единственное, в чем мы безнадежно равны.

– Егор…

– Чего?

– Расскажи что-нибудь. Не обязательно про детство. Можно вообще не о себе.

Сталкер хлопнул пятерней по нагруднику и поклонился.

– Спасибо за разрешение.